В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
— Простые палочки. Их прижимают пальцами и едят, как вилкой. Весь Китай так делает, вся Азия. Сама не видела, мне отец рассказывал.
— В СССР не едят китайскими палочками, — покачал головой Верест. — У нас есть только барабанные палочки.
— Можно и ими, — улыбнулась Линда. — Вы ешьте, ешьте, не слушайте меня…"
"И все же приходилось слушать. Она рассказывала, как жили три месяца в условиях штурма и постоянных бомбежек. По нескольку раз на дню бегали в бомбоубежище. Люди там плакали, жаловались на русских.
— Вы ведь служите в Красной армии, Пауль? — спросила Линда.
— Да, Линда, незначительная офицерская должность, — ответил Верест. — Занимаемся наведением порядка в войсках.
— Но вы же противник насилия?
— Я сторонник мирного насилия, — улыбнулся Павел.
— Разве бывает такое?
— «Существуют две формы мирного насилия, — процитировал он, — закон и приличия».
Они неловко помолчали, уткнувшись каждый в свою тарелку.
— Мы не собираемся мстить, если вы об этом, — сказал Павел. — Мы пойдем другим путем. — «Но к той же матери», — мысленно закончил он.
— Каким?
— Вы будете жить в другом государстве — в справедливом, без диктатуры и социального расслоения.
Линда скептически пожала плечами.
— Еще хотите?
— Нет, спасибо, Линда, наелся.
— Я знаю, что в России любят покушать. Едят много блюд, запивают водкой… У нас в Германии даже в прежние годы было не так. Меню в домах скудное, без всяких разносолов, как у вас. Немножко овощей, иногда мясо, сосиски. Ровно столько, чтобы утолить голод. Но если хотите, я буду готовить для вас много и разнообразно… — Она смущенно потупила глаза.
