В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
Предложила выпить (осталось от красивой жизни немного вина) — Павел не отказался. Приготовить тушенку с картошкой много таланта не требовалось, и все же Линда ухитрилась переварить картофель. Он не обращал внимания, с аппетитом уничтожал предложенные яства, провозгласил тост: за спокойную мирную жизнь и чтобы люди разных наций по возможности ладили меж собой. Вино было кислое, но, худо-бедно, пилось. Фрау Магда долгого застолья не вынесла, еще раз поблагодарила капитана за «чудесное спасение» и ушла, прихрамывая, спать.
— Мама сильно сдала, — прошептала Линда, провожая ее глазами. — Она не может долго ходить, долго сидеть за швейной машинкой. Ей несколько раз на дню нужно обязательно прилечь — ноги болят. После смерти отца она долго болела, жаловалась, что отказывают суставы в коленях. Мой отец случайно попал под грузовик во дворе фабрики…
— Он действительно работал на стекольном заводе?
— Конечно, — удивилась Линда, — был рабочим, мастером, потом директором. Умел лично выдувать такие красивые бокалы… Он не был нацистом, просто работал, кормил семью.
— Как назывался этот лагерь? Не Маутхаузен, случайно?
— Не помню, может быть… После его смерти у нас не осталось средств к существованию, мне пришлось искать другую работу.
— Я вас и не заставляю, — пожал плечами Верест. — Добавку можно, проголодался очень…
— О, да! — Линда подскочила, отобрала пустую тарелку, стала наваливать новую порцию. — Я страшно извиняюсь, Пауль, картошку покупала в овощной лавке на Вульгартен, она такая дряблая и превращается в кашу… Это не то, что можно есть китайскими палочками, — засмеялась она.
— Что такое китайские палочки? — не понял Павел.
