В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
— Семью он отправил самолетом в Мюнхен где-то в начале февраля… Тогда еще можно было летать безопасно — с аэродрома в Пандау. Я впервые слышала, чтобы Бригитта плакала. Они полночи выясняли отношения, мне кажется, он даже ударил ее, хотя на герра Леманна это непохоже… Он говорил, что скоро мы погоним обратно Советы, что вот-вот на вооружение Германии поступит чудо-оружие, мы соберем войска в мощный стальной кулак… И уже в марте вся семья сможет вернуться в Креслау. Эти заклинания мы слышали каждый день — по радио, с плакатов, из громкоговорителей… Я видела, как их отвозили под охраной на аэродром.
Павел молчал. Столица Баварии к концу войны подвергалась «ковровым» бомбометаниям союзников. Не жалели ни бомб, ни снарядов. Американцы вошли в город 30 апреля, не встречая сопротивления. Больше половины зданий было разрушено, погибла четверть населения.
— Я служила в доме на Альтенштрассе до 29 апреля 45-го года. Западное крыло особняка подверглось бомбежке, в восточном был пожар. Уцелела центральная часть дома. Последние два дня мы с поварихой Гертой провели в подвале. В последний раз я видела своего хозяина вечером 28 апреля. Он выглядел вялым, был смертельно бледен, несколько дней не брился, что весьма нехарактерно для господина Леманна.
