В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
Дома в этой части города подвергались какому-то «выборочному» обстрелу — одни лежали в руинах, другие стояли, как новенькие. На севере находился Пандау — небольшой городок с аэродромной полосой, возможно, этим и обусловливался интерес советских артиллеристов. КПП досталось новой власти в целости и сохранности — полосатая будка, шлагбаум, грозный заслон из мешков с песком. Очередь задерживал старенький грузовик с поляком-водителем. Он о чем-то препирался с сержантом, показывал бумаги. Красноармейцы рылись в кузове, ворочали мешки.
— Павел, поехали, на хрен, чего тут стоять? — забубнил в затылок Сенцов. — Не пропускать же всю эту компанию?
Дежурного по КПП, похоже, уболтал говорливый поляк. Он бросил своему подчиненному, чтобы вылезал из кузова — хватит, мол.
"— Товарищи, вы совсем-то не наглейте, — процедил капитан из «Виллиса», отрываясь от капота.
Верест резко повернулся к капитану. Тот смотрел с неприязнью — рослый, сухощавый, с въедливыми глазками. Офицерская форма сидела безукоризненно. Его спутники насторожились, выбросили сигареты, стали смотреть.
— Прошу прощения, капитан, — вежливо произнес Павел, демонстрируя служебную «корочку», — важные дела.
