В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая....
Ты рожи их видел? Снулые, не от мира сего, словно на чужую планету попали. Ну, разве такие наши воины-победители? Не парься, Павел Сергеевич, знаешь, как говорят: «И на Машку бывает промашка».
Пришлось сконфуженно признать, что НКГБ уделал Смерш. Тело «капитана» оттащили с дороги, набросили на него засаленный кусок брезента. КПП уже работал. Оживилась очередь, получившая порцию «развлечений». Обыск вражеских агентов ничего не дал — секреты Третьего рейха они с собой не увозили.
— Сенцов!
— Присутствует, — буркнул майор, исподлобья таращась на Павла, как будто уже знал, что будет дальше.
— Извиняй, майор, но придется нам справиться без тебя. Останешься в городе. «Виллис» вроде на ходу — пусть парни с КПП тебе помогут. Трупы в комендатуру, там сфотографировать и… сам знаешь куда. Оформить протокол по своему ведомству, так и быть, запишем в успехи ГБ. Задержанного — на допрос. Трясти, пока всю правду не скажет. Кто такие, что делали в городе, с какой целью направлялись в Пандау, или куда они там направлялись…
— Но, Павел Сергеевич… — Сенцов явно расстроился.
"— Я уже извинился, действуй, Федор Михайлович! Баронессу ублажим без тебя — не такая уж видная персона. Не исключено, что эта группа работала по нашей теме, иначе какого хрена им тут делать через три недели после войны?
— Ладно, — поморщился Сенцов. — Вечером встретимся в комендатуре. Я этому упырю фашистскому душу выну…
Основная дорога через полкилометра отвернула вправо — на Пандау, а Павленко свернул налево, машина запрыгала по грунтовой дороге, приближаясь к скалам.
Джип пронесся мимо отворота на Рушницу. До Мезеля было еще три версты. Горы остались слева, вздымались непроходимым массивом, а с этой стороны простирались предгорья — ровные травянистые участки, покатые холмы, известковые останцы причудливых очертаний. Дорога ухудшалась, ее давно не обновляли. Наконец скалы расступились, и машина вырвалась на простор.
