В конце Второй мировой войны немецкий эшелон с награбленным золотом исчезает без следа. Советской контрразведке поручено найти сокровище. Капитан и его группа должны раскрыть тайну пропажи и выследить тех, кто скрывает нацистское золото среди развалин войны.
Ситуация не очень-то располагала к оптимизму. Джип застрял в кювете метрах в двадцати от него. Задний бампер раскурочен, шина порвана в клочья. С заднего сиденья через борт свешивался младший сержант Давлаев, с головы еще стекала кровь. Павел заскрипел зубами. С гряды продолжали стрелять — в темнеющем воздухе отлично различались вспышки. Людей, устроивших засаду, было трое. Пулеметчик — по центру. Похоже, Павел изрядно высунулся — кучка пуль неслабого калибра вспахала косогор в нескольких сантиметрах от подбородка, он скатился вниз, надрываясь от кашля, и, сменив позицию, снова пополз к джипу."
"Участники засады били короткими очередями, видно, нехватки боеприпасов не испытывали. Самоуверенные, наглые, даже не считали нужным прятаться. Пару раз мелькнули каски, затянутые маскировочными сетками, явно не солдаты победоносной, но такой беспечной Красной армии! Павел пристроил «ППШ», выстрелил в пулеметчика. Пули сбили с косогора несколько камней, они со стуком покатились вниз. Пулеметчик и все остальные не остались в долгу, пули перепахали край обочины, подняли пыльные завихрения. Но Павла там уже не было, он полз, закусив губу, к машине. Оттуда раздавались одиночные выстрелы из автоматического оружия.
— Репницкий, ты? — прокричал Верест.
— Нет, дух святой! — огрызнулся капитан. — Что делать будем, Павел Сергеевич? У меня один магазин остался…
— У меня и того меньше… В рукопашную пойдем, Антон, с голыми зубами на пулемет…
— Надеюсь, ты шутишь… — злобно сплюнул Репницкий. Судя по возне, перекатывался на другую позицию. Вылупился из травы — злой, как дьявол, измазанный глиноземом и местной флорой, оскаленный, словно чудище из сказки. — Красиво нас подловили, да, Павел Сергеевич? Давлаева потеряли, мать их за ногу…
— Подожди, а где Павленко? — встрепенулся Верест. — Ты видел его?
Хотелось верить, что ефрейтор не удрал. Хотя куда тут можно удрать, не получив пулей по заднице?
— Слушай, тут такое дело… — захрипел Репницкий и сделался каким-то загадочным, что в данной ситуации смотрелось вершиной абсурда. — Мне кажется, он в другую сторону рванул, когда все началось, — через дорогу перекатился, и в траву… Там канав хватает — поляна такая с природными подлянками… Может, спрятался на ней, под носом у фрицев? Поближе к противнику, подальше от кухни, а? — нескладно пошутил он.
Павленко мог реально укрыться за дальним кюветом, если не подстрелили в начале боя.
Над полем установилось затишье. Темнело не стремительно, видимость пока сохранялась.
