В раннем послевоенном мире, когда мирные дни еще казались неотъемлемой частью повседневной жизни, в госпитале за предместью Праги собирались раненые и сводились к лекарям. Несчастный случай в деревушке Неженка стал символом ушедшего война, когда пуля прошла навылет через плечо одного из воинов. Атмосфера здесь была дружественной, но все еще напряженной: мир неожиданно вернулся, и раненым приходилось жить в условиях чуда и обычая.
Мешал соленый пот, струящийся по лицу, — зубчатая гряда прыгала перед глазами. Что-то шевельнулось между камнями, немец повернул голову. Ветер донес отрывистые слова — вот ублюдки, беседуют, как ни в чем не бывало!
— Эй, рус, сдавайся! — на ломаном русском прокричали с холма. — Сдаться — будет жизнь!
Павел промолчал бы на этот «перл», но Репницкий разразился площадной руганью. Заговорил пулемет. Снова полетели клочья глины, обрывки травы. Стрельба вдруг оборвалась, и немцы продолжали переговариваться, как будто сидели с удочками у реки!
— Антон, ты как? — прохрипел Павел.
— Ну, не очень, чтобы очень… — витиевато выразился тот, выплюнув землю. — Но и не так, чтобы так… — И нервно засмеялся.
В этот момент Павел и заметил, как на другой стороне дороги шевельнулась трава! Он насторожился, застыл. Там кто-то был — метрах в трех от обочины. Действительно у противника под носом! Ефрейтор Павленко, больше некому! Видно, пыль висела завесой, когда он покидал машину, вот фрицы его и проворонили. Скрючился в канаве, ждал, не выдавая своей позиции… Жива еще смекалка в русском народе! Со своей позиции он вполне мог попасть в пулеметчика!
А в стане врага снова разгорелось веселье. Кто-то рассказывал веселую историю, остальные смеялись. Как в 41-м, мать их! Но нет, ребята, тут вам не 41-й… Павел, не моргая, смотрел, как из густой травы на дальней стороне дороги выползает ствол «ППШ», направляется в сторону пулеметчика. Ювелирная работка, однако! Вновь установилось затишье, немцы обменивались впечатлениями. Павленко не стрелял, чего-то ждал. Видимо, не был уверен, что поразит мишень с первого выстрела. Ждал, что тот поднимет голову. Парня можно было понять. Промахнется — пулеметчик превратит его в квашню.
Павел вскочил — и тут же рухнул обратно. Пулеметчик приподнялся, прижав приклад к плечу, прошелся по обочине убедительной очередью. В этот момент Павленко и выстрелил. Пуля пробила каску. Пулеметчик вскрикнул, уронил непутевую голову. Упал приклад, оставшийся без опоры, длинный ствол «костореза» нацелился в небо. Что и требовалось доказать! Молодец, боец! Павел прошелся длинной очередью по косогору, заставив негодующих автоматчиков прижаться к камню, выпрыгнул на проезжую часть и перебежал ее зигзагами. Отметил боковым зрением — Репницкий тоже поднялся и побежал. Верест кувыркнулся в неглубокий кювет, пополз из него в траву, моля про себя, чтобы нашлась какая-нибудь яма-канава.
