А когда подойдем к блиндажу, к нам наверняка выйдет офицер или старший на посту. Дальше дело простое. Виктор бросает в амбразуру гранату, мы расстреливаем тех, кто снаружи. Вы убиваете пулеметчика на бронетранспортере, ну и тех, кто еще появится. Потом бежите к нам, и мы добиваем оставшихся. Хотя что такое противотанковая граната в замкнутом пространстве, вы все знаете. По стенам размажет.
Через час группа была готова. Буторину срубили приличный сук, на который он мог опираться как на костыль. Это оправдывало то, что правую руку он держал в районе груди, будто там имелось ранение или он помогал так себе рукой опираться на самодельный костыль. Сосновский шел впереди, Майснер, подталкивая Буторина стволом автомата в спину, шел сзади. Выглядели они вполне убедительно, и когда эта троица показалась из-за поворота грунтовки, Шелестов на немецком посту большой тревоги не заметил. Только пулеметчик в бронетранспортере прижал приклад пулемета к плечу и стал целиться в неизвестных. Из блиндажа никто не вышел, и Сосновский продолжал возглавлять процессию, идя с театральной небрежностью и похлопывая себя по голенищу сапога прутиком. Автомат висел на его левом плече немного странно, но среди гитлеровцев, видимо, на этот нюанс никто особого внимания не обратил. Автомат висел стволом назад. Неопасно, на первый взгляд, но, с другой стороны, схватить его за рукоятку и открыть огонь Сосновский мог практически мгновенно.
Когда до блиндажа оставалось метров двадцать, из него вышли офицер и два автоматчика. Они остановились, ожидая, когда неизвестные подойдут. Немецкая форма Сосновского и Майснера успокаивала, но держались фашисты настороженно. Сосновский поднял руку и что-то крикнул по-немецки. Фашисты переглянулись и остались стоять на месте. Видимо, и из амбразуры блиндажа в неизвестных целились. И все же, Шелестов это чувствовал, трое незнакомцев не воспринимались как огромная опасность. Иначе бы их расстреляли на расстоянии.
Наконец офицер что-то крикнул. Сосновский обернулся и приказал Майснеру остановиться, а сам двинулся к посту. Там он небрежно откозырял и стал что-то объяснять, показывая рукой назад, потом на лес и в поле. Немецкий офицер, видимо, попросил Сосновского предъявить документы, и тот охотно полез в карман. Наконец, немец принял Сосновского за своего, и Михаил махнул рукой, чтобы унтер-офицер подвел пленного партизана. Буторин снова заковылял.
