Мартин пошел в мать тонкой костью, а от отца унаследовал темно-синие глаза, каштановые волосы и форму носа. Все это вместе как никогда делало его теперь похожим на аристократа.
В дверь постучали.
– Открыто, – отозвался он, не оборачиваясь.
– Господин, вот, я прописал буквы, как вы сказали…
На самом деле Март дал мальчишке задание всего час назад и думал проверить, что у него вышло, не раньше следующего обеда. Но Пьетро так жаждал учиться, что не желал терять ни одной драгоценной минуты.
Если бы Мартин уделял обучению столько же времени, он бы уже давно знал содержимое магической книги, хранящейся у него в тайнике, от корки до корки. Вместо этого маг застрял на первой трети, постоянно отвлекаясь или ища отговорки, чтобы перестать учить древние знаки, от долгого вглядывания в которые у него начиналась мигрень.
– Хорошо, давай посмотрю. – Март повернулся и протянул руку.
Пьетро же, наоборот, сделал шаг назад, широко распахнув глазищи.
– Вы как какой-нибудь лорд из замка! – пробормотал восхищенно.
Март поморщился. Вот об этом он и думал несколько минут назад. Может, все-таки подстричься?
– Не у всех лордов есть замки, – назидательно сообщил подростку.
У Викандеров, кстати, не было замка уже четыре поколения.
Мартин тряхнул головой, отбрасывая от себя эти мысли.
Он больше не Викандер – точка.
Забрав у Пьетро тетрадь, Март совсем не по-аристократически плюхнулся на край кровати, пролистал исписанные страницы, пока мальчишка стоял, замерев в ожидании приговора.
– Сядь, что ли, – бросил маг, не отрываясь от своего занятия. – Я не собираюсь тебя убивать, даже если ты где-то ошибся.
– Да, господин!
– И не ори так.
– Да, господин. – Теперь Пьетро перешел на шепот, что заставило Мартина рассмеяться.
Он все же оторвал взгляд от тетради.
– Может, хватит воспринимать все мои слова столь буквально? – поинтересовался с улыбкой.
– Нет, господин. – Мальчик так уверенно замотал головой, что у мага отпала всякая охота спорить.
Рано. Конечно, всего месяц прошел. Рано требовать от подростка мгновенного преображения из раба в свободного человека. Но Марту очень хотелось, чтобы Пьетро поскорее избавился от вбитых болью и страхом привычек прошлой жизни.
– Так сложно звать меня по имени? – спросил со вздохом.
– Сложно, господин.
Мартин заметил, как кулаки Пьетро сжались, а ногти вонзились в ладони, и перестал давить.
– Очень хорошо. – Он вернул мальчику тетрадь. – Правда хорошо, – добавил, когда тот недоверчиво прищурился. – Но постарайся писать так, чтобы все буквы были на одной линии. Особенно под конец – ты, видимо, устал, и они начали у тебя прыгать, какая где.
Пьетро погрустнел, прижал тетрадь к груди."
"– Я просто хотел поскорее, – виновато признался, изучая носки своих ботинок.