– Может быть опухоль естественного происхождения, которые тоже не всегда определяются и не лечатся белой магией. Это может быть банальное сезонное недомогание, которое мнительная королева приняла за смертельную болезнь. – Его голос стал жестче, и Брэниган даже сделал шаг назад. – Это может быть много чем помимо «нашей-черной-дряни».
Мартин развернулся и направился к лестнице.
– Стой! Ты куда? – окончательно растерялся Брэниган.
– Одеваться, – бросил маг через плечо. – Всегда мечтал посетить дворец до завтрака.
– Ты можешь поесть, я подожду! – крикнул вслед брат короля.
Март не ответил, ушел собираться.
Мартин ждал в экипаже, пока Брэниган улаживал со стражей вопрос о пропуске на территорию королевского дворца. Сидел, скучающе смотря в окно на то, как его спутник активно жестикулировал, что-то доказывая начальнику караула и непременно получая от того решительное «нет», и думал, какого черта опять ввязался не в свое дело.
Если своими действиями король и правда избавился от всех компетентных черных магов в столичной гильдии, то недостатка в специалистах белого искусства столица не испытывала. К тому же наверняка в распоряжении венценосной семьи имелись всевозможные знахари и травники. И те, и другие, и третьи должны были определить, что за хворь одолела королеву.
Тем не менее ответа они не нашли. Значит, Брэниган пришел к верным умозаключениям: нужен опытный черный маг.
Но увидели ли причину черные, которых привлекали к осмотру, или из солидарности к своим решили самоустраниться? Судя по реакции белого мага Приуза, так поразившегося тому, что Мартин пришел на помощь его собрату, черные, даже будучи сотрудниками гильдии, не слишком охотно совершали поступки на благо короля и его любимчиков-светлых.
«Это же белый», – пренебрежительно сказала Ханна-Жиль, когда на их глазах нежить жрала светлого посреди улицы. И даже если это была заложенная в ней природой жестокость, то все равно дело не только в этом: король так стремился обезопасить мир от черных магов, что собственными руками превратил их в своих врагов; озлобил даже тех, кто никогда не помышлял ничего дурного.
Маленький мальчик Виттор Викандер, оставшись сиротой в восемь лет, не спал ночами, мечтая, что убьет короля Лионара собственными руками и будет смеяться, наблюдая, как из убийцы его семьи вытекают последние капли крови. Март отчетливо помнил, как варился в этой ненависти и злости несколько лет, упиваясь планами мести. Он сумел задушить в себе жажду крови, но она определенно оставила след внутри. Поэтому Мартин не судил тех черных, что не хотели помогать королю, – он их понимал.
– Я все уладил. – Донельзя довольный Брэниган забрался в экипаж. – Трогай! – крикнул вознице.
Март поморщился.