Именно так и произносят заранее заготовленную ложь: быстро, складно, на одном дыхании.
– Тогда ваш исполнитель чертовски облажался, – огрызнулся Март.
– Шкипер его уже наказал, – вновь слишком быстро заверила Жиль.
Март скривился: пока методы Шкипера вызывали у него большие сомнения.
Предположил:
– Так же, как Глу?
Женщина возмущенно блеснула глазами. Казалось, даже кудряшки-спиральки на ее голове зашевелились от праведного гнева, но это конечно же была иллюзия, создаваемая тусклым освещением.
– Мы не убийцы, красавчик, что бы ты там себе ни надумал. Мы всего лишь ищем справедливости. И думали, что ты тоже.
«Мы», «мы»… Будто Шкипер вообще не человек, а нечто собирательное – коллективный разум.
– Я хочу знать, что я делаю и для чего, – отрезал Мартин.
Вмешательство Брэнигана, вероятно, на полном серьезе спасло ему жизнь. Показания не обладающих магией свидетелей – не шутки. А он – всего лишь безродный черный, которого осудят и казнят с превеликим удовольствием. Особенно учитывая то, что в том доме Мартин на самом деле был. И если нашлись бы очевидцы, которые видели его ночью на улице, а не в «Полумесяце», где он в это время якобы находился, никакое чудо не помогло бы ему избежать цепких лап закона.
Март представил, как напоминает королю о его долге и просит помиловать, и поморщился. Должно быть, Лионар и правда отпустил бы его – что ему убийство какого-то там черного мага. Но столицу пришлось бы покинуть.
А ведь был и другой вариант: король мог бы заявить, что не имеет обязательств перед убийцей, и тогда Мартина уже ничего бы не спасло."
"– Когда ты встретишь Шкипера, ты поймешь, – заявила Жиль; шагнула еще ближе, приблизилась вплотную. – Уже скоро, красавчик, – прошептала на ухо, положив руку на его плечо. – Осталось подождать совсем немного.
Снова игра в самую соблазнительную женщину в округе. Бездарная, надо сказать.
Март перехватил ее руку за тонкое запястье и убрал со своего плеча; отступил, увеличивая между ними расстояние.
– Хватит уже звать меня собачьей кличкой.
Жиль рассмеялась, зазывно провела языком по губам, не собираясь отклоняться от выбранной линии поведения роковой обольстительницы.
– Тебе не нравятся ласковые обращения?
По-прежнему не сработало: он не чувствовал ничего, кроме раздражения.
– Передай Шкиперу, что я больше не стану ничего делать до личной встречи с ним.
– Передам, – пообещала женщина, глядя на него с толикой насмешки. – Но не называть тебя «красавчиком» не обещаю. Ты же красавчик, и ты мне нравишься.
В искренность ее симпатии Мартин верил еще меньше, чем в то, что его действительно подставили по случайному стечению обстоятельств.
– Это не взаимно, – ответил он и вышел из помещения.