Видимо, не придумав наскоро ни одного веского аргумента в свою защиту, Вита оскорбленно фыркнула и отвернулась, намекая на то, что и смотреть на брата ей противно – тоже старый прием.
– Ты знала, что Брэниган – мой друг, – продолжил Мартин, словно вбивая голосом гвозди. – Мой близкий друг. Мой лучший друг, черт тебя подери! И ты все равно решила его убить.
На этот раз Вита закатила глаза к потолку, демонстрируя этим свое отношение к привязанностям брата; потом наконец перевела взгляд на него, прищурилась.
– А знаешь, почему? – выпалила, перестав отнекиваться и тут же перейдя в наступление. – Потому что, в отличие от тебя, я не отвлекаюсь на сентиментальную чушь, а думаю об общем деле!
– Развязать войну с Аленсией – твое «общее» дело?
Объективно силы Аленсии превосходили реонерские в несколько раз. Недаром Брэниган был готов рисковать собственной рукой, а как потом оказалось, и жизнью, лишь бы не допустить конфликта с таким противником.
– Да! – уже совершенно не таясь, выкрикнула Вита. – Да! Тысячу раз – да! Пока армия занята внешним врагом, у нас развязаны руки! – Она резко замолчала, видя, с каким выражением лица смотрит на нее брат, и сильнее закуталась в одеяло – по самый подбородок. – И не говори, что ты сам этого не понимаешь, – буркнула оскорбленно.
Март поджал губы, глядя на нее.
– Понимаю, – произнес спокойно.
Он понимал. Понимал, что другого исхода и не было бы. Посол Аленсии убивает брата короля – неслыханно. Лионар никогда не спустил бы это ему с рук: или казнил бы, или убил бы на месте без суда и следствия. Посла, неприкосновенное лицо. Без сомнений, ответ короля Аленсии не заставил бы себя ждать…
– Ты раздобыла кровь короля?
Вита дернула плечом.
– Раздобыла, – ответила сквозь зубы.
Где и как, можно не спрашивать – не сказала бы. Но это было ясно и без объяснений: с тем количеством прикормленных белых вряд ли Шкиперу составило бы труда выкупить пару капель королевской крови, чтобы все это провернуть. Но Лионар оказался защищен не только кольчугой, но и неслабыми «щитами» гильдийцев, чего нельзя было сказать о его единокровном брате. Точный расчет.
Повисло молчание, нарушаемое лишь громким обиженным сопением Виты. Снова метод из детства: будучи виноватой, заставить собеседника самого испытать чувство вины за то, что обидел маленькую хрупкую девочку. С той лишь разницей, что если она и осталась хрупкой, то маленькой и наивной не была давно.
– Он все равно умрет, – буркнула куда-то в складки своего одеяла, так и не добившись от брата желанной реакции. – Если хочешь это услышать, то да, мне жаль, что Брэниган стал тебе другом. Но такой момент пришлось бы ждать еще годы. Я не могла не воспользоваться.
Мартин покачал головой.
– Не умрет.