Вечер превращается в нечто мистическое и загадочное, когда персонаж оказывается в центре непонятных явлений. Марта, уставшая от выбора жизни, погружается в мир призраков и теней. Огонь на полуслове становится не просто источником тепла, но и свидетелем странных событий, которые тянут её вглубь бесконечной дымки.
От напряжения и осознания собственного фиаско у Сипкера на лбу выступили капельки пота; он обернулся на дверь, ведущую в холл.
– Ну, раз уж мы все выяснили, я, пожалуй, пойду. Прошу простить за беспокойство… – и стал пятиться к выходу.
А как он смотрел на выпечку!
– Можете взять с собой, подкрепиться по дороге, – сжалился над ним Мартин.
Сипкер вскинул на него глаза. Маг безмятежно улыбнулся.
О да, это было унижением, и они оба это понимали. Зря, очень зря «Таракан» решил, что прошлого золота было недостаточно."
"– Благодарю, – пробормотал Сипкер и, кажется, собирался гордо отказаться; но сдоба пахла так притягательно… – Пожалуй, возьму. – Он потянулся к булочкам. – Парочку.
– Приятного аппетита, – снисходительно и холодно улыбнулся ему маг. – Где дверь, вы знаете.
Подхватив с подноса сразу три еще теплых булки, Сипкер раскланялся и поспешил к выходу.
Март выдохнул, когда закрылась дверь.
– Петь! – окликнул громко, убедившись, что «Таракан» убрался восвояси. – Я знаю, что ты подслушивал. Выходи!
Застигнутый с поличным Пьетро понуро вышел из-за угла.
– Простите, господин, я…
Мартин не стал слушать ненужные оправдания; подошел к мальчишке и положил ладонь ему на плечо.
– Глаза подними, – велел строго. Подросток послушался, но все равно смотрел настороженно. – Это правда, – теперь в глазах Пьетро отразилось непонимание. – То, что я сказал поверенному господина Переуса, правда, – пояснил маг. – Вольная и документы об опекунстве лежат у меня в кабинете. По ним тебя зовут Петер Халистер. – Маг осторожно усмехнулся, боясь спугнуть остолбеневшего мальчишку. – Думаю, старый Хал был бы не против, чтобы ты тоже носил его фамилию. – Пьетро сглотнул; его кадык судорожно дернулся. – Петь, дыши, – забеспокоился Март. Может, не стоило ему говорить? Жил себе и жил, а теперь, кажется, шок. – Петь? – Теперь он положил обе руки парнишке на плечи и аккуратно встряхнул. – Тебе плохо? Петь!
Пьетро снова сглотнул, а из уголка его глаза вырвалась и покатилась по щеке предательская слеза. Мальчик дернулся, как-то неловко, рывком, и крепко обнял Марта, уткнувшись носом ему в плечо.
Сказать по правде, Мартин растерялся.
– Прошу прощения, господин. – К счастью, мальчик взял себя в руки уже через минуту. Отскочил, вытянул руки по швам. – Спасибо вам, господин!
– Тебе не кажется, что теперь особенно неправильно звать меня господином? – попробовал пошутить маг, чтобы поскорее избавиться от взаимной неловкости.
