На тронном возвышении царственного правительницы ослепляющий свет не мог скрыть ее реальную тоску и одиночество. Корона из серебра, словно гробница, с угрюмым безымянным лицом шла по белому миру венца до самых подлокотников кресла, где едва видны были ее дрожащие руки....
Обходить их стороной не всегда получалось, и иной раз приходилось продираться прямо насквозь. Такой способ продвижения приносил много хлопот. Если Нардан, прикрыв голову руками, просто ломился вперед как медведь, то у Ариашари так не получалось. Во-первых, он был значительно легче своего спутника. Во-вторых, его руки были заняты Шариком, которого он посадил себе за пазуху и по мере сил прикрывал от колючих палок, так и норовящих уколоть посильнее. Тонкие ветки чувствительно хлестали по лицу и цеплялись за волосы.
— Ай!
Вскрикнув, юноша, сделавший уже шаг, остановился. Было очень больно. Развернувшись, он попытался выпутаться, но куст держал крепко, как будто в дополнение к сучкам выросли еще и колючки. Накопившаяся за день борьбы с растительностью усталость, многочисленные царапины, а теперь еще и запутавшиеся волосы разжигали внутри костер раздражения.
— Попался? — весело улыбаясь, мужчина подошел к нему.
Однако, разглядев в каком тот состоянии мгновенно посерьезнел. С расцарапанного лица на него смотрели яростно блестящие глаза, крылья тонкого носа трепетали, плотно сжатые губы чуть подрагивали.
— Не вижу ничего смешного, — в напряженном голосе слышалось плохо скрываемое бешенство.
— Извини, это действительно не смешно. Просто мы оба устали и реагируем немного неадекватно.
— Да неужели? — Раздражение все еще звенело в голосе, однако оно очень быстро трансформировалось в глухую обиду на Нардана, на лес, на эти дурацкие кусты. На душе стало так противно, как будто там копошился комок склизких червей. Захотелось расплакаться, но гордость не позволяла этого сделать.
Нардан, тем временем закончил дело освобождения юноши из плена и, обняв со спины за талию, примирительно поцеловал за ушком.
— Не злись. Скоро уже придем.
Шади только обижено сопел и ничего не говорил.
