В забегаловке на краю города, где атмосфера напоминает о забытых местах, команду полковника Багирова собрали для разговора с генералом Каручаевым. Гнев и тревога пронизывают каждое слово в дружной компании, где каждый знает значение каждой фразы.
— Да, — сопровождает свой ответ громкий стоном и матерной бранью. Чувства жалости я к ним не испытываю.
Во мне свежа память, как эти придурки бросили девчонку с двумя ранеными, хотя им было приказано охранять их. Да и сейчас я не могу им доверять. У меня к парням много вопросов, но даже если получу исчерпывающие ответы, мое мнение, скорее всего, не изменится.
— Схожу в дом за ножом, нужно вас распаковать, — прежде чем подняться на ноги, срываю скотч со рта Витала.
Не просто так Тарик с наступлением темноты подвез мне подарок.
Мне не хочется вступать в их войны, но, видимо, придется. У него два заложника, без которых я не уйду.
Если он решил убрать своего дядю моими руками — выбора мне не оставят.
Они все это время следили за мной! Тарик знал, что я в доме! Камер нигде нет, я проверил. Значит, остается техника. Вхожу в дом, прежде чем идти на кухню, останавливаюсь в дверях гостиной. Срываю со стены телевизор и выбрасываю его за окно. О телевизоре я не подумал, обычно простым гражданам такой вид слежки недоступен, но в случае с Иссамом и его связями ни в чем нельзя быть уверенным.
Взяв нож в кухне, вернулся к парням. Срезал с рук и ног парней скотч. Конечности затекли, пришлось помочь им сесть.
— Кто вас сюда привез? — приступаю к допросу. Мне некогда было ждать, когда они придут в себя.
— Мы не знаем, — пожимает плечами Витал.
— Мы прятались в поселке. Здесь недалеко. Там почти не осталось жителей, все дома порушены. В одном из таких домов мы и прятались, — растирая руки, рассказывает Олег.
Слушаю, а во мне все переворачивается.
Наблюдая за ними, не замечаю сожаления. Они даже не поинтересовались о своих товарищах. А ведь Каручаев их командир. Какой сам, такие и бойцы! Нельзя ждать преданности, если ты сам ведешь себя, как мразь, с подчиненными.
