В забегаловке на краю города, где атмосфера напоминает о забытых местах, команду полковника Багирова собрали для разговора с генералом Каручаевым. Гнев и тревога пронизывают каждое слово в дружной компании, где каждый знает значение каждой фразы.
Этот молокосос хочет припугнуть меня, чтобы я молчал?
— Военная прокуратура разберется, кто прав.
«А если не прокуратура, то жизнь», — добавляю про себя. Пока не вижу смысла их просвещать.
— А почему ты помощь не привел? — пытаясь меня обвинить. — Ты же первым за ней отправился, — никак не угомонится Витал.
— Не тебе меня допрашивать, — резко обрываю парня. Он начинает отступать, чувствуя угрозу. Правильно делает. — Я хочу знать, как вы сюда попали. Подробно! Кто привез? Где вас взяли? Сколько времени держали и что приказывали сделать?.
Они рассказывают. Нервничают, но не врут. Дополняют синхронно друг друга. Может, конечно, сговорились, но это вряд ли. В любом случае они не стоят моего доверия. Хотя я тоже могу ошибиться в них, но пока своего мнения я не поменяю.
Для меня они мало чем отличались от предателей. Страх делает кого-то героем, кого-то трусом. Причем один и тот же человек в разных обстоятельствах может проявить себя по-разному. Я не стал бы брать таких ребят в отряд.
Допрос ничего не дал. Их забрали неизвестные, связали и два дня держали где-то в подвале. Сегодня привезли и выкинули мне во двор.
Наш бессмысленный разговор нарушает трель телефона, который я постоянно держу в кармане. Выбраться отсюда без поддержки будет нереально сложно. Я жду, что кто-нибудь из моих парней отзовется.
Первой мыслью было, что мои наконец-то вышли на связь. Но я тут же себя обрубаю, ребята звонить не стали бы. Только один человек мог мне набрать. Номер его телефона записан в «контактах», но на экране незнакомые цифры. Несложно догадаться, что у этой мрази номера телефонов на все случаи жизни.
— Слушаю, — без приветствия.
— Как тебе мой подарок, Мирон? — растягивая слова, произносит Тарик с насмешкой. Жаль, что я не могу до него добраться и стереть навсегда ухмылку с его лица.
— Мог оставить его себе, — абсолютно серьезно. Я отхожу от парней — чем меньше они знают, тем лучше.
— Ты же просил их найти, — пропадает в его голосе легкость.
