— В ужасающей тишине, только шепот ветра играет между брошенными в сражении телами. Задыхаясь от потока крови и гари, Зейдист выскакивает из разбитого автомобиля. Этот кусок текста отрывочно перекликается с описанием внутри поворотом страниц.
Он произнес на Древнем Языке: «Пока дыхание живо в моей груди, я неразрывно буду связан с Братством. Я смиренно приношу эту клятву, чтобы ты мог принять ее, господин».
— Она принята, — ответил Роф. — Прикоснись губами к моему кольцу. Да будет залогом слов твоих — честь.
Фьюри поцеловал черный королевский бриллиант и поднялся на ноги.
— Теперь, если развернувшаяся трагедия окончена, я ухожу.
Но подойдя к двери, он обернулся и взглянул на Рофа.
— Говорил ли я, какой честью стало служить тебе?
Роф вздрогнул.
— Э-э-э, нет, но…
— Это было честью, правда.
Фьюри вышел. Он был рад, когда столкнулся в коридоре с Вишесом и Бутчем.
— Эй, парни. — Он быстро хлопнул их по плечам. — Вы двое та еще парочка, знаете? Домашний гений и акула пула. Ну кто бы мог подумать? — Оба удивленно посмотрела на него, и он спросил. — Рейдж пошел в свою комнату?
Они кивнули, и он прошел к двери в спальню Голливуда и постучал.
— Привет, брат мой.
Видимо, он молчал слишком долго, потому что взгляд Рейджа стал подозрительным:
— Что случилось, Фьюри?
— Ничего. — Он опустил руку. — Просто проходил мимо. Позаботься о своей женщине, слышишь? Счастливчик, счастливчик… Тебе очень повезло. До скорого.
И Фьюри отправился в свою комнату. Ему бы хотелось, чтобы брат был рядом. Что бы все они знали, где он. Оплакав мужчину, он вооружился, потом выглянул в коридор.
Чтобы избежать встречи, он дематериализовался в коридор со статуями и вошел в комнату, соседствовавшую со спальней Зейдиста. Захлопнув дверь, он направился в ванную и включил свет. Уставился на свое отражение в зеркале.
Вынув кинжал, он собрал волосы в толстый пучок и, поднеся к ним острое лезвие, стал отрезать густые волны. Он повторял этот маневр снова и снова — рыжие, коричневые и белесые пряди лентами падали на пол, покрывая его тяжелые ботинки.
Побрившись, он вытер череп и отряхнул рубашку. Кожа на шее чесалась от мелких волосков, залетевших за воротник, а голова казалось слишком легкой. Он провел рукой по черепу, наклонился к зеркалу и посмотрел на себя.
Потом взял кинжал и нацелил его лезвием на лоб.
