— В ужасающей тишине, только шепот ветра играет между брошенными в сражении телами. Задыхаясь от потока крови и гари, Зейдист выскакивает из разбитого автомобиля. Этот кусок текста отрывочно перекликается с описанием внутри поворотом страниц.
— Да… да, медленно.
— В этом году было много снега, правда?
— Эмм… да.
— Да… много снега, но будет еще больше. Сегодня. Завтра. В следующем месяце. В следующем году. Он приходит, когда приходит, и падает, где хочет.
— Правильно, — мягко сказал Фьюри. — Его не остановить.
— Только если ты не земля. — Большой палец остановился. — Брат мой, мне ты не кажешься землей. Ты не остановишь его. Никогда.
Ночь озарилась белыми вспышками, в воздухе повисли глухие хлопки, когда Зейдист пронзил кинжалом тела лессеров, и они дезинтегрировали.
Словно призрак, он поднялся с почерневшей земли. Кровь лессеров покрывала его лицо и руки. Аура превратилась в мерцающий туман жестокости, искажающий ландшафт позади тела: лес на заднем плане казался расплывчатым и неясным.
— Я иду в центр, — сказал он, вытирая клинок о бедро. — Искать дальше.
* * *Прежде, чем отправится на охоту за вампирами, мистер О вынул обойму из своего девятимиллиметрового Смит-энд-Вессона и посмотрел в дуло.
"Он прошел через центр убеждения, обходя патологоанатомический стол[9], который они использовали в своей работе. Подобная планировка не предполагала места для уединения.
Но место предназначалось не только для пыток, оно использовалось и как хранилище. Держать вампиров в заточении было своеобразным вызовом, потому что они могли в любой момент дематериализоваться, при условии, что были спокойны и могли сконцентрироваться.
