Рабыня продана и перепродана, её жизнь зависит от воли хозяев. В мире, где свобода — несбыточная мечта, она ищет выживание среди жестоких сделок на рынке Саклина. Между ней и другими фигурами зарождается напряженная интрига о власти и принуждении.
Я мучительно прислушивалась, будто это могло помочь проникнуть в мысли вальдорца-полукровки. Что он читал на этой проклятой ленте? Я чувствовала себя как на суде. Будто вот-вот вынесут приговор. Конечности заледенели, круглая лампа, похожая на глаза огромного паука, невыносимо светила в лицо. Аж наворачивались слезы. Или это вовсе не от яркого света… Я обхватила себя руками и раскачивалась вперед-назад, чтобы унять дрожь в теле.
Я все же не выдержала. Слезла с кушетки, подошла к двери, за которой исчез медик:
— Что там, господин Тимон?
Ответа не последовало. Я боялась заглянуть внутрь, мне никто не разрешал. Слышала лишь звуки. Шорохи, шаги, писк приборов. Но биение моего сердца перекрывало их все.
— Я велел тебе оставаться на кушетке. Вернись на место. Впрочем…
Я уже направилась обратно, но медик вышел, ухватил меня за руку повыше локтя и подтолкнул к противоположной двери. Той самой, за которой я много времени провела «растением». Я услышала писк замка. Порывисто развернулась и инстинктивно коснулась закрывшейся створки ладонями.
Теперь стало еще хуже. Я сжалась, обхватила себя руками, вцепившись в платье, тянула так сильно, будто хотела разорвать. Ходила вдоль белой стены вперед-назад, не находя себе места, не в силах присесть. Меня мелко бесконтрольно трясло. Неизвестность — худшая из пыток. Неизвестность пожирает изнутри, как прожорливый червь сердцевину плода. Остается лишь пустота, заключенная в тонкую кожуру. Я казалась себе хрупкой, как тончайшее дутое стекло.
Чем больше проходило времени, тем сильнее я укреплялась в мысли, что мои подозрения были не напрасны. Или, я подлежала наказанию уже за одну только эту мысль? Что посмела вообразить подобное? Я вспоминала блеклые глаза управляющего и лишь еще больше уверялась в этой догадке. Зря я послушалась Гаар. Но она сумела убедить меня, напугать… Я будто перестала соображать. Но теперь было слишком поздно. Что же я наделала!
Теперь управляющий получит повод. Он не упустит возможности избавиться от меня. Какой бы результат не озвучил Тимон. Кажется, паук победил. Вот так просто. Будто пришиб щелчком пальцев беспомощную муху.
Дверь щелкнула и отворилась. Я вздрогнула всем телом от этого неожиданного звука. Испуганно обернулась и застыла, будто парализованная. Трудно было бы описать, что выражало лицо паука, который показался в проеме. Пожалуй, разом на нем отражалось буквально все: от сомнения и страха до превосходства и полного умиротворения.
