Автор
В мрачном храме гостей ждала лишь неистовая и опасная жизнь: мама тянула руки к теткам, а священнослужитель рубил печеньице скрытой рукой за алтарной чашей. Внутри было как в зловещем кошмаре, но гости устали от ждут и веселились над смехотворными махинациями семьи Фьорре....
Заключить договор на подобных условиях было не в драконьих правилах. Отдать магию на служение богам, а в обмен получить почти мертвого мужа. Но нир Сталеш был мертв и лежал где-то среди этой груды тел, и мои паршивые навыки переговорщика его больше не волновали.
— Возьму.
— Хороший договор, выгодный — одобрительно сказала Милене. Точнее ее голос, потому что тело висело, чуть покачиваясь, но ни один мускул в нем не дрогнул. — Короткий и четкий, как любят боги. Ты ведь не обманешь меня?"
"Я пять лет зубрила Божественные сказы, ненавидя всей душой велеречивые обтекаемые формулировки, дающие возможность уйти от ответственности.
Сейчас я не лгала.
— Не обману, — сказала искренне. — Каждый последний день месяца, буду подниматься в твой храм, чтобы варить зелье. В дождь, в снег, в войну, в праздник, будет ли стоять твой храм крепко или обвалятся стены, приду на это место и буду делать зелье по твоему слову.
Милене медленно подняла руку, и я, как во сне, повторила ее движение. Золото рун кольцом свернулась на моем запястье, змеей заползло под кожу. Неуверенно прижала руку к себе, но боли не было.
Глаза богини полыхнули золотом, озаряя хлам и, наконец, погасли. Тело безвольно обмякло, свалившись мешком около алтаря.
Вот только свет не погас. Оглядевшись, я с ужасом увидела золотой огонь, жадно пожирающий раскиданные тела, но при этом не трогавший сам храм. На рефлексах схватила бусину, а после подхватила Анвара и буквально перепрыгнула кольцо золотистого пламени, аккуратно выедающего все, что оно сочло лишним в храме своей богини.
Веса Анвара я не чувствовала, только ветер, только огонь, ревущий в жилах. Увидев храмовников, в священном ужасе взирающих на пылающий храм, крикнула:
— Бегите!
Но из горла вырвался рык.
Небо посерело. Первое, еще совсем алое солнце занималось на востоке, оглушительно орали птицы, растревоженные человеческим шумом. У подножья лестницы, ведущей к храму, собралось не меньше половины Сопределья.
— Летит! Смотрите!
Чей-то звонкий, детский голос, словно расколол невидимую морозную тишину. Поднялся гвалт, шум, пытая чувствительный драконий слух. Я была должна этим людям — всем этим людям — но на моих руках умирал Анвар, и я не остановилась.
