Автор
В мрачном храме гостей ждала лишь неистовая и опасная жизнь: мама тянула руки к теткам, а священнослужитель рубил печеньице скрытой рукой за алтарной чашей. Внутри было как в зловещем кошмаре, но гости устали от ждут и веселились над смехотворными махинациями семьи Фьорре....
Не просто и минуты, как я осталась снова одна. В летней беззвучной тишине, накрывшей двор было что-то по-настоящему жуткое. Ни шороха, ни крика птиц, даже собственного дыхания я не слышала.
Медленно я дошла до неприметной двери, что вела в главный дом, но даже коснуться не сумела. Стоило протянуть руку, как та натолкнулась на невидимую преграду, полыхнувшую рунами в месте касания.
Это было даже хуже, чем давящая тишина.
Меня заперли. В месте, где нет ни замков, ни решеток, ни даже дверей, устроив внутри ромашковое поле и игрушечной красоты домик.
Ах, да… Не вывалилась я, потому что всем телом уперлась в искрящуюся золотыми письменами стену. Возможно, что и ромашки не настоящие. И кресло, и кровать.
И Анвар, живой, теплый, с воодушевлением меняющий мир вокруг, тоже был обманом.
Ударив напоследок невидимую стенку, я сползла с оконного проема и в изнеможении упала на софу.
На столике рядом с софой стоял поднос с чем-то невероятно вкусным даже на запах. Мясо, овощи, отдельный вазон с мармеладом, масленка и небольшой чайничек. Неподалеку суетилась прислужница, застилая кровать.
— Добрый вечер, — обозначила я свое присутствие, и прислужница испуганно подпрыгнула."
"Ко мне развернулась… буквально машина для убийств, обряженная в кокетливый передник и белый чепец.
— Как вы меня напугали, вейра, — призналась горничная грудным басом, прижав ручищи к плоской груди.
— Простите, — извинилась машинально и тут же подскочила на кровати.
Я не одна! Со мной будет хоть одна живая душа! А то, говорят, люди с ума сходят от одиночества.
— Как выйти в сад? — я махнула рукой на окно, за которым стелились кружевом ромашки.
— Это невозможно, вейра, здесь установлен пространственный ограничитель, — искренне опечалилась горничная. — Там и поля нет.
Она поймала мой недоуменный взгляд и тут же пояснила:
— Там обрыв, поэтому мы видим только иллюзию.
