Автор
Женя Шмелев с трепетом ждет начала занятия, а Ярослав опаздывает как всегда. Женя фыркает от досады, в то время как он сосредоточенно пишет на белой тетради, красной ручкой чертит пару и подчеркивает важные мысли. Ученики окружены социологическими тестами и диагностированными опросниками, создавая неловкий атмосферу дисциплины и тщеславия....
Чувствую такую любовь и нежность к ней, совсем как в детстве. Когда мама была самой важной, а я была самой лучшей для нее. Громко кричим с ней на два голоса, не заботясь о том, чтобы попадать в ноты:
– Я не буду тебя спасать, догонять, вспоминать, целовать! Меньше всего нужны мне твои камбэки!
Песня заканчивается, и, наклонившись, мама упирается лбом мне в грудную клетку. Обе смеемся.
– Класс! – она отстраняется и прижимает ладони к красным щекам.
– Мам, а что за тусовка внезапная?
Она снова берет бокал и делает два солидных глотка.
"– Захотелось расслабиться. Ох, ну теперь лирика пошла! – восклицает она, вслушиваясь в музыку, и напевает тихо: – Са-а-амолет легко меня уносит…
– А где папа? – интересуюсь беспечно и сразу же понимаю, что сделала что-то не то.
Ее лицо искажается так, как будто я пальцем залезла ей в свежую рану.
Мама делает еще один глоток и опускается на стул. Произносит с таким трагизмом в голосе, будто не на кухне сейчас, а на театральных подмостках:
– А папа от нас уходит, зайка.
Закусываю губу и сосредоточенно сдираю зубами кожу. Зачем она так говорит? Мне не шесть, эта информация не ранит меня совсем уж катастрофически. Но зачем она так говорит?
– В смысле?
То ли под влиянием вина, то ли из-за того, что я впряглась в разговор, мама окончательно перевоплощается в кинозвезду.
Закидывает ногу на ногу, взмахивает бокалом, снова щедро поливая наш многострадальный пол.
– Да, вот так. Наш папа от нас с тобой уходит.
– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю и сама явственно слышу горечь в своем голосе.
– Зайка, ну он все решил. Не буду же я силой его удерживать.
Я выставляю вперед руку, пытаясь оборвать ее речь. Трясу головой. Потом хватаю со стола бутылку и делаю щедрый глоток прямо из горлышка. Закашливаюсь и сипло уточняю:
– Нет. Я не об этом.
– А о чем? – флегматично интересуется мама, никак не комментируя мое поглощение вина.
– Зачем ты говоришь, что он уходит от нас?
– А разве это не так?
Короткий обманчивый миг нашего единения тает, как мартовский снег. Она снова манипулирует, снова давит. Но теперь я это вижу и не собираюсь прогибаться.
– Не так. Он уходит от тебя. Мне жаль. Но использовать себя в вашей войне я не позволю.
– Зайка, нет никакой войны.
– Да, кроме той, которую ты сегодня начала. Он мой отец, и им останется. С детьми не разводятся, мам.
