Автор
Женя Шмелев с трепетом ждет начала занятия, а Ярослав опаздывает как всегда. Женя фыркает от досады, в то время как он сосредоточенно пишет на белой тетради, красной ручкой чертит пару и подчеркивает важные мысли. Ученики окружены социологическими тестами и диагностированными опросниками, создавая неловкий атмосферу дисциплины и тщеславия....
А не так, как будто еда – это ее злейший враг. Интересно, а Гольцман о чем думает?
– Очень вкусно, – хвалит Женя с энтузиазмом, – ваша Роза просто молодец.
– Спорить не буду.
– Ярик, а твой отец, ты про него не рассказывал. Вы общаетесь?
Давлюсь куском мяса и натужно кашляю, Женя испуганно вскакивает на ноги.
– Нормально, живой, – выдаю хрипло.
– Точно?
– Нет, не точно. Если свалюсь замертво, вызывай скорую и делай искусственное дыхание.
– Рот в рот?
– О да.
Гольцман смеется и указывает на меня вилкой:
– Хорошая попытка съехать с разговора.
– Да нечего рассказывать. Мама ушла, когда мне было девять. А папа – еще через четыре года. У него другая семья. Жена, дочка. Варя, – произнося ее имя, морщусь, – очень способная. Отец вечно выдает бесящие подробности. В какой сад пошла, как английский учит, как на лыжи встала.
– Лыжи?
– Скажи? Робот, а не ребенок.
– Ты ее видел?
– Нет. Только на фото.
Женя кивает и смотрит в тарелку. Дальше спрашивать не решается.
Мой телефон на столе начинает вибрировать, и я вздрагиваю. Отец. Почуял, что ли? Но это, конечно, не так, он просто хочет узнать про деда. Замечая, что и Гольцман скользнула взглядом по экрану, я принимаю вызов.
– Да?
– Ярик, привет, как ты? – спрашивает отец под аккомпанемент детского заливистого смеха.
– Лучше всех. Дед доехал, все нормально. Если он тебе не отвечает, значит, либо вредничает, либо уже уснул под телек.
– Ладно. Хорошо. Я волновался.
Я хмыкаю:
– Ну так не волнуйся.
И скидываю. Ни секунды больше не желаю слушать отзвуки чужой счастливой жизни.
Смотрю на Женю и ловлю укоризну в ее взгляде. Ну и пусть. Может быть, она скоро чуть лучше поймет мои эмоции. Хотя сейчас я не вижу в ней злости. Только смирение и тихую грусть. Отец собирается ее оставить, разве она не хочет разрушить весь этот мир? Мне хотелось именно этого. Смотрю, как она скребет вилкой по тарелке, как перекладывает еду с места на место. И постепенно до меня доходит.
Глава 44
ЯрославКогда заканчиваем с едой, Женя так же ловко отстраняет меня и прибирается на кухне. Запускает посудомойку и прислоняется к ней бедром. Складывает руки на груди и улыбается. Спрашивает:
– Что?
Понимаю, что пялюсь на нее совершенно беззастенчиво и что она меня на этом поймала, но прекратить не в силах.
Качаю головой:
– Просто смотрю.
– Перестань.
