Теперь коты больше не будут драть мебель, только здесь проводить время начнут. А то обидно получится, перекрою табуреточки, а зря, подойдут и вмиг раздерут.
– О-а-у-ы-и, – выли в разной тональности Клаус, Семирамида и Пингва.
Два первых животных вели басовую партию, третья выступала в роли драматического сопрано.
– Почему они от нее не отходят? – шепотом спросила я.
Вид у кошек и впрямь был безумный. Глаза выкатились из орбит, пасти полуоткрыты, и из них капает слюна. С невероятным тщанием несчастные животные рвали остатки постельного белья и выли.
– Хитрость применил, – сощурился Иван, – ишь как их разобрало! Все, радуйтесь теперь, мебель цела останется.
В этот момент Пингва издала особо пронзительно:
Я невольно поежилась. По мне, так лучше с продранными табуретками, но в тишине. Похоже, что такого же мнения придерживались и другие члены семьи, потому что Сережка со вздохом спросил:
– Заткнуть их нельзя?
– Или громкость убавить, – влезла Лизавета.
– Чай, не радио, живая душа, – возмутился Иван, – нравится им сильно когтеточка, вот и орут от восторга. Или хотите с изуродованными креслами жить?
– Мне так все равно, на чем сидеть, – пожал плечами Сережка.
– И мне, – добавил Кирюшка.
Я уже собралась к ним присоединиться, но тут из коридора раздался веселый голос Катюши:
– Всем привет, кто у нас валерьянку разлил?
Так вот чем пахнет в квартире!
– Ты облил когтеточку настойкой валерьянового корня! – закричала я.
– Точно, – кивнул Иван, – теперича не оторвутся, ишь как их разбирает…
– Надо немедленно унести когтеточку, – вспылила я, – несчастные киски опьянели и сейчас до обморока дойдут.
– По-моему, они уже теряют сознание, – сообщила Лизавета, указывая пальцем на Клауса, который, кинувшись на пол, принялся кататься на спине, изгибаясь во все стороны, – сейчас скончается!
– От удовольствия, – фыркнул Иван, – не желаете, не надо, я хотел как лучше…
– А вышло как всегда, – ответил Сережка, схватил когтеточку и поволок ее на помойку.
Едва за ним захлопнулась дверь, киски в изнеможении рухнули на пол и застыли в полной неподвижности.
Ночью я проснулась от легкого скрипа и тихих деликатных шагов. Полежала секунду без сна, потом выглянула в коридор.
Иван, в одних трусах и тапках, осторожно открывал входную дверь. Мое сердце тревожно сжалось, вот оно как! Мы поселили в доме бандита, он сейчас пригласит сообщников, те ворвутся, убьют домашних, ограбят квартиру… Но Иван не стал никого впускать, а, наоборот, выскользнул наружу.