Она не знавала до сего дня, что близость с мужчиной может не приносить мучений, может быть настолько приятной. Показалось, комната вдруг окончательно канула в омут удовольствия, что накрыло с головой в один миг. Асвейг почти повисла на шее Хакона, боясь, что просто растворится без следа в невероятно остром и всеобъемлющем ощущении лёгкости. Из груди конунга донёсся глухой стон. Мужчина толкнулся ещё несколько раз и постепенно остановился. Ещё мгновение он просто лежал, согревая горячим дыханием шею. Время текло медленно, как густой мёд.
— Раздевайся, — наконец проговорил конунг хрипло, прижимаясь щекой к влажному, в испарине, виску Асвейг. — Ты останешься со мной дольше.
— Я отдала долг, — с трудом находя в голове подходящие слова, ответила она. — Разве не так?
Хакон посмотрел насмешливо, улыбаясь. Подумал, верно, что ей захотелось поупрямиться для вида. Опёрся на локоть и принялся распускать шнуровку на её вороте.
— А разве ты обязана кому-то ещё?
Не нужно было размышлять долго, чтобы понять, на кого он намекает. Злость на Ингольва вспыхнула внутри с новой силой. Горячая ладонь конунга скользнула под ткань, легонько, поглаживая, сжала грудь — и тело лёгкой дрожью снова отозвалось на его ласку. Асвейг посмотрела в глаза Хакона. Он как будто и правда желал её сейчас: туманная пелена стояла в них. Конунг ждал решения, не собираясь давить, но и не упуская возможности склонить на свою сторону. И затянись их близость ещё немного, это наверняка случится.
— Нет, не обязана, — Асвейг провела кончиками пальцев по его сплетённым в косу — чтобы не мешали — волосам. — Но и того, что случилось, достаточно.
Хакон горько усмехнулся, убирая руку из-под платья. Встал и, отыскав рубаху, начал одеваться. Его движения стали резче, а дыхание злее, но всё же конунг удерживался от слов, что, видно, так и рвались с губ. Исподволь наблюдая за ним, Асвейг оправилась, но остановилась в нерешительности позади. Хотелось сказать что-то напоследок, но вряд ли конунг нуждался в утешениях. Он повернулся к ней, вновь улыбаясь как ни в чём не бывало. Обхватил ладонью её затылок, запуская пальцы в растрёпанные пряди. Жаркий поцелуй опалил губы. Хакон вжался в них сильно, терзая, но и доставляя этим какое-то болезненное удовольствие. Асвейг забыла на миг, что нужно дышать, но тут мужчина отпустил её.
— Уходи, — выдохнул, отворачиваясь. — Пока я не передумал.
Она послушала разумный совет и быстро сбежала по лестнице.
