Когда вернулась в дом, что любезно предоставил конунг, оказалось, что там уже все спят. Никто, кажется, не потерял её, не озаботился, что может куда-то пропасть. Да и куда тут денешься? Она тихо прошла до своей постели и улеглась, накрывшись одеялом едва не до носа. До сих пор в голове не укладывалось то, что произошло между ними с Хаконом. Она ждала от него нарочитой грубости и пренебрежения, но его поведение указывало лишь на то, что он хотел, чтобы всё случилось именно так. Внутри всё замирало от воспоминаний, и прокатывались по телу отголоски острых, вызывающих дурманную истому, ощущений. Она ещё долго ворочалась, пытаясь уснуть, но смежила веки только под утро. И наконец-то настоящий, не пронизанный смутным неудобством и ломотой в теле сон накрыл её желанной темнотой.
После она слышала голоса и шаги, негромкие разговоры, но снова стало тихо. Почему-то её не побеспокоили. Оставалось только этому порадоваться — нынче совесть не станет грызть за поздний подъём. Уж больно много сил накануне забрал ритуал: это всегда даётся нелегко, хоть под началом Эльдьярна и довелось многое постичь. Видно, так же рассуждали и спутники, потому будить её и не стали.
Однако позже Асвейг всё же выдернули из сна. Но не обычный шум уже вернувшихся в дом соседей, а тихие, даже осторожные шаги и едва слышное шуршание платья. Чьё-то дыхание послышалось совсем рядом. Она только и успела открыть глаза, чтобы увидеть, как мелькнула перед лицом женская рука. Тонкие, но всё ещё сильные пальцы впились в горло, прижимая к постели, вдавились в кожу, обещая оставить на ней следы. Разгневанная до алых пятен на щеках Мёрд склонилась ближе.
— Ты забрала у меня Ингольва. Так теперь и на мужа моего нацелилась? — прошипела она ненавидяще.
— Я вынуждена была прийти к нему. Таков был уговор. И Ингольва я у тебя не забирала.
Асвейг вцепилась в её запястье и с усилием всё же смогла освободиться. Только шевельнулась встать, как в глаз едва не ткнулся широкий, явно заморского вида кинжал.
— Убью тебя, шлюха. И всем на этом свете станет легче, — воительница качнула клинком, однако в ход его пустить не поспешила.
И сомнения её можно было понять, хоть злость и норовила победить разум. Всё же теперь Асвейг девушка свободная. За её убийство и судить могут на тинге, как и за любого другого.
— Давай, убей, — она сощурилась и ударом ладони отвела от своего лица оружие. — Не моя в том вина, что ни один мужик рядом с тобой не задерживается.
