Сказать, что я не хотел пытаться сделать это снова, потому что я не мог вынести, что он был там с нами, ранив меня и заставляя истекать кровью все время, пока я был с ними. Но потом рассмотрел альтернативу. Совсем не иметь ее. Никогда не смогу почувствовать ее тело рядом со своим, не поцелую ее полные губы, не заставлю ее сердце биться в ритме, совпадающем с моим собственным. И, конечно, это было еще хуже. Но в любом случае, это сломало меня. В любом случае, на самом деле она вообще не была моей.
— Знаю. — Я разочарованно выдохнул. — Это не… На самом деле я не сержусь на тебя. Я злюсь на себя. Если бы я просто сделал что-то другое, так много всего…
Голубые глаза Калеба потемнели, как будто он действительно мог почувствовать мою боль, и протянул руку, хватая меня за щеку и заставляя выдержать его взгляд.
— Мы, блядь, исправим это, Дариус, — поклялся он. — Орион найдет способ, и к тому времени, когда он это сделает, она больше не сможет отрицать свое сердце. Ты докажешь ей, какой ты мужчина и каким ты можешь быть для нее, и тогда…
Я отстранился от него, качая головой, когда мое сердце снова разбилось и рассыпалось, а я был вынужден стиснуть зубы от агонии вечного одиночества без нее.
— Этого не случится, Кэл. Я не верю, что у нас будет еще шанс, — мрачно сказал я. — Я собираюсь сделать все, что в моих силах, исправляя отношения между мной и ней, потому что она этого заслуживает. Она заслуживает того, чтобы знать, как сильно я забочусь о ней, даже если никогда не сможет быть моей. Я не хочу, чтобы она думала, якобы мужчина, которого выбрали для нее звезды, всего лишь монстр. Но все же я чудовище. И сколько бы ни искупал свою вину, это не изменится. Во мне есть тьма, которая никогда не найдет света. Так что ей в любом случае лучше держаться от меня подальше.
Я протиснуллся мимо него, прежде чем он успел ответить, и проложил себе путь сквозь толпу к нашему дивану.
Люди хлопали меня по спине, выкрикивали мое имя и предлагали мне напитки, когда я уходил, я пыталась улыбаться им в ответ, но был уверен, что ближе к тому, чтобы оскалиться.
Когда я, наконец, добрался до нашего красного дивана, я замер. Рокси не танцевала на столе, как я думал, она стояла на спинке дивана. Прямо над моим обычным местом в конце его.
Гнев пробежал по моим конечностям, когда я взглянул на нее в этой мини-юбке и ее длинных носках, она повернулась, посмотрев на меня сверху вниз с самой большой гребаной улыбкой, которую только можно вообразить на ее лице. Это была не добрая улыбка. Она была подстрекающей, знающей, дразнящей, опасной. Такая улыбка, которая мне не должна нравиться, но действительно нравилась.
— Что ты задумала? — потребовал я.