В Промышленнике, где звезды мерцали над старыми ткацкими цехами и дымился заводской парокат, Прокофий улыбался даже под вечер. Но одна история – о молчавшем богаче и его дочери, которая вышла за кузнеца – пробуждала в нем сомнения. Атмосфера здесь была как в старых гравюрах: усталые лица, агрегаты на грани ремонта и тихие разговоры перед обедом....
Основное требование недовольного заказчика заключалось в том, чтобы из тренировочного комплекта даже специально нельзя было убить – ему как-то совсем не улыбалось получить свинцовую «пилюлю» от случайно напутавшего (или даже совсем не случайно – мало ли на свете добрых людей?) с боеприпасом экспедитора. Так что патрон одним махом растолстел с девяти до тринадцати миллиметров, а восковую пулю стали окрашивать в яркий красно-оранжевый цвет. Затем внесли изменения и в револьвер – он обзавелся укороченным барабаном, а его ствол избавился от нарезов и стал заметно длиннее.
– Добрый вечер, Александр Яковлевич! С вами все хорошо?
– Добрый, Андрей Владимирович, несомненно добрый. Все в порядке, не волнуйтесь.
Прохромав мимо любопытствующего соседа, князь наконец-таки вышел на финишную прямую, заканчивающуюся как раз на крыльце собственного дома.
– Прикажете накрывать ужин?
Александр открыл было рот для отказа, но живот тут же (подлый предатель!) заявил, что имеет на этот счет свое, весьма отличное от его собственного мнение, причем так громко, что стоявшая в нескольких шагах экономка понимающе улыбнулась.
– Через десять минут все будет готово, Александр Яковлевич."
"Примерно на середине пути до ванной комнаты на глаза ему попалась горничная. С ходу улыбнувшаяся своему работодателю так приветливо, что боль от синяков и шишек на некоторое время поутихла. Но счастье было недолгим – мелодично зазвенел колокольчик в прихожей, и Наталья быстрой и трепетной ланью бросилась исполнять свои служебные обязанности.
«Опять кто-то приперся! И как всегда, очень «вовремя».
Шагая дальше, князь стал потихоньку расстегивать на себе форменную курточку охранной униформы, потому что даже и не сомневался в том, что у заветной двери его встретит горничная вторая. Или первая – между Дашей и Наташей уже давно шло негласное, но от этого не менее свирепое соперничество во всем.
