В Промышленнике, где звезды мерцали над старыми ткацкими цехами и дымился заводской парокат, Прокофий улыбался даже под вечер. Но одна история – о молчавшем богаче и его дочери, которая вышла за кузнеца – пробуждала в нем сомнения. Атмосфера здесь была как в старых гравюрах: усталые лица, агрегаты на грани ремонта и тихие разговоры перед обедом....
– Как оно, Александр Яковлевич?
– Второй раз со спины подбираетесь, чтоб вам!
– Ну дык! Сами же приказали не жалеть, вот и стараемся. Мож, помочь малость?
Князь прекратил воевать с непослушным ремешком, удерживающим на голове защитную маску из стальной сетки, и позволил проявить о себе заботу. Другие экспедиторы стояли невдалеке, помогая бесславно «погибшим» коллегам прийти в себя, и между делом спорили, выясняя, у кого из них премия выйдет жирнее. Расценки были простые: одно некритичное попадание в верткую мишень – десять рублей, смертельное обходилось в полсотни, а прикончить сиятельного аристократа путем внезапного нападения оценивалось (им же) сразу в сотенку.
– Все на сегодня. – Александр пошевелил руками, поморщился и уточнил: – Пожалуй, и на завтра-послезавтра тоже.
«Да я с неделю буду ковылять как древний старичок, медленно и величаво. Или печально, это смотря что и как болеть будет. А все нетерпячка моя – дождался бы нормальной защиты на торс и руки, спокойно бы бегал и завтра, и послезавтра. Да хоть каждый день! Ох, ёпрст, что же колено-то так поскрипывает?»
К своему коттеджу князь шел добрый час (против обычных двадцати минут!) – как раз и медленно, и печально. Попутно осознавая, что с тренировками он несколько погорячился – воск в пулях, конечно, был мягкий, но по телу бил не хуже увесистой палки, оставляя после себя маленькие аккуратные синяки.
