В сумерках над пустыней стелется теплый, дрожащий от заката воздух, в это время жуткие комары нападают на все живое. Я смотрю на далекие холмы и мрачные крепости, а сам провожу последние минуты перед долгой ночью в камере.
— Показывай.
Вместе с офицером мы быстро прошли в подвал магазина, где на стуле сидел привязанный пленный «тёмный», которому чуть ли не каждый час приходилось подрезать быстро регенерирующие мышцы. Бато даже выбил ему все зубы двумя поставленными боксёрскими ударами, чтобы столь дорогой «гость» ненароком не лишил себя жизни откусив язык и захлебнувшись кровью.
Сдержанный боевой офицер от увиденного только поднял брови, которые седина уже полностью включила в свои владения. Какое-то время он стоял рядом со мной, старательно принюхиваясь к исходящему от пленника запаху.
— И каким это образом твои партизаны этого взяли? — это было первое, что спросил у меня офицер после длинной тирады, состоящей из сплошного мата, — Ты знаешь сколько моих людей жизнь отдали за такого пленника?
— Удачей, товарищ офицер. Одной только удачей. — я потёр кулаком уставшие глаза, стараясь сконцентрироваться на произносимых словах, — Если нужен детальный отчёт, то не до него мне сейчас было.
— Что делать теперь планируешь?
— Прошу вас об эвакуации моих людей. Я до сих пор вневедомственный сотрудник и Иоганна не нашёл, но, думаю, мои обязательства перед СБГ выполнены в полном объёме. Нашим учёным явно будет куда интереснее изучит пленного, чем слушать об Иоганне.
— Дофига просишь, «меч». — покачал головой отошедший от удивления командир, — Знаешь в сколько монет конторе вышел этот бизнес твой? Сомневаюсь, что знаешь, но отбить его точно ваша торговля его не успела.
— Гнома тоже забрать надо.
— Наглеешь. — покачал головой офицер, — Но хрен с тобой. Заберём и контрабандиста.
