В сумерках над пустыней стелется теплый, дрожащий от заката воздух, в это время жуткие комары нападают на все живое. Я смотрю на далекие холмы и мрачные крепости, а сам провожу последние минуты перед долгой ночью в камере.
Сковырнуть её было отнюдь не легко, но когда это получилось, то я ощутил, что это небольшой ножик. Длиной в указательный палец. У меня получилось сдёрнуть тонкий чехол с лезвия, после чего начать с большим усердием перерезать сковавшие руки путы.
Ладони бросало то в холод, то в жар, но отлично заточенное лезвие смогло всё же справится с материалом пут. В последние моменты ощущение и вовсе стало невыносимым, будто самый яростный пёс пытался разгрызть мою ладонь. На Гнома же кожу пожалели и его руки стянули уже самой простой пластиковой стяжкой.
— Что делать будем? — с интересом посмотрел на меня Миша, старавшийся разогнать кровь в задубевших запястьях.
— А что у нас осталось? Ждём пока машина остановится, а уже потом будем действовать. Советую размять руки. Если придётся сражаться, то нужно быть быстрым.
Мы вернулись на свои места. Гном сунул нож в рукав куртки так, чтобы была возможность оперативно его достать. Я же просто сел, стараясь придумать что нужно будет делать по возможности. Будь у меня хоть какое-то оружие, то было бы значительно проще, но, а так придётся обходится голыми руками.
Машина остановилась часа через три и за это время всего несколько раз повернули. У меня не было ни малейшего представления о том, где мы должны были оказаться, а потому я с большой осторожностью готовился атаковать своих пленителей.
Двери кузова открылись в один момент. Внутрь заглянул мордатый мужик, ожидавший встретить двух пленников без сознания. Мы же, не сговариваясь, сделали вид, что до сих пор находимся в отключке, но когда мужчина подошёл вплотную, стараясь разглядеть путы на моих руках, то дёрнулся и схватил его за лямку разгрузки, с силой потянув на себя. Он определённо не ожидал подобного исхода, а потому повалился вперёд, смачно ударившись лицом о металлический пол машины.
Я сразу выпрыгнул из машины, приготовившись палить во все стороны, но больше никого не было.
