И я подумаю, кого можно попросить о помощи…
Что? Все, что он говорил, абсолютно никоим образом не вязалось с тем, чего я ожидала, и в голове пульсировал один-единственный вопрос:"
"— Зачем? — вырвалось у меня невольно, и я пояснила, поймав на себе его внимательный взгляд. — Зачем вам все это? Йери — невольницы, судьба которых в руках их мужей, женихов и императора. Зачем вы все это мне сейчас говорите и почему сразу не скажете, что пропавшая невеста снова в столице и… — хотела сказать, что теперь можно делать с ней все, что пожелаете, но не смогла выдавить эти закономерные слова.
— Так зачем вам все эти игры? Зачем врать правителю, скрывая мою личность? Что от этого изменится?! — последние слова были щедро приправлены горечью, которую не хотелось показывать. Но что уж?
Лиам поджал губы, чуть прищурился и приблизился, легонько поддев мой подбородок и вынуждая меня смотреть ему в глаза.
— Затем, что я хочу не игрушку, а супругу, — твердо и уверенно пояснил он.
— Затем, что я хочу быть мужем, способным защитить свою семью. Затем, что я не позволю даже императору решать судьбу той, которую я искал так долго. А для этого мне нужно уладить некоторые мелкие формальности. Затем, что… — он умолк, но смотрел на меня так, словно ждал, чтобы я сама догадалась, чего он не договаривает. Но тут же медленно наклонился и прошептал мне на ухо, коснувшись кожи теплым дыханием. — Затем, что я хочу, чтобы ты верила мне, Амеланис. Чтобы больше не видеть в твоих глазах страха, отчаянья и боли.
Никогда.
Эти слова заставляли глупое сердце колотиться в груди. Какая-то сумасшедшая часть меня шептала: «Верь ему! Он не обидит тебя и не даст в обиду другим! Он защитит! Будет рядом, сможет любить…» А трезвый рассудок повторял, что все это игра. На нервах и чувствах глупой девчонки. Если бы от меня не зависели судьбы Роя, Эльзы, Ирлиен… может, тогда я бы и позволила себе побыть глупой. Даже дурочкой. Но не сейчас.
Я увеличила расстояние, почему-то начинающее на меня действовать как-то странно, дурманяще.
Захотелось тряхнуть головой, прогоняя это наваждение, но сдержалась.
И все равно не придумала хоть сколько достойного ответа.
— Располагайтесь, — обронил мой жених, развернувшись к двери. — И прошу, не пытайтесь сбежать. Толку все равно не будет. А я, в свою очередь, обещаю, что ваш сон никто не потревожит, — и уже на выходе добавил: — Хороших снов, Амеланис.
