Не проглядывалось ни одной отличительной крайнийской черты. Но… как? Когда?
Неужели он все же наведывался в мою спальню, пока я спала? Или это что-то другое?
— Вам еще что-нибудь нужно, мисс? — привлекая мое внимание, спросила служанка.
— Нет, спасибо… — отмерла я. И, только сейчас осознав, что так и не удосужилась узнать ее имя, спросила: — Как я могу к тебе обращаться?"
"— Талин, мисс, — отозвалась девушка, приседая. — Если понадобится моя помощь — на столике колокольчик. Он даст мне знать, что вы меня вызывали, где бы я ни была.
— Спасибо, Талин! — кивнула я на это. — Я учту!
На деле я и сама прекрасно могла справиться с гардеробом, прической, ванной. Но не говорить же об этом Талин? Это ее работа, как и любая другая.
Девушка снова присела в книксене и покинула комнату. Беззвучно и почти незаметно.
Значит, за мной придут… Оставалось надеяться, что это не палачи императора.
В любом случае мне следовало подготовиться.
Но сначала — кофе!
Спустя полчаса я уже была собрана, бодра и готова, казалось, к любому повороту событий.
Выбрала из своего скромного гардероба самое простенькое платье, собрала волосы в несложную высокую прическу и улыбнулась своему отражению, пытаясь саму себя приободрить. Получилось скверно.
Но попытаться стоило.
Стрелки на часах показывали десять утра, а значит, у меня еще было время осмотреться. Подготовиться морально к встрече с неизвестностью. Просто прогуляться по дому, в котором я теперь не то хозяйка, не то гостья, не то узница.
И только после, переведя дыхание, я толкнула дверь, намереваясь прогуляться по дому, но так и застыла на месте.
По ступеням, ведущим вниз практически от моей комнаты, поднималась женщина. Довольно быстро поднималась. Даже Талин, спотыкаясь, едва поспевала за ней следом, пытаясь что-то ей сказать, но та даже не делала вид, что готова ее слушать.
— Леди… — робко пыталась привлечь внимание гостьи Талин.
— Прекрати блеять! — рявкнула женщина через плечо. — Ты же знаешь, как это меня раздражает!
О! Кажется, эта дама вхожа в этот дом.
И что-то в груди болезненно царапнуло, сбивая дыхание. Ревность? Я ревную Лиама Тверга? Только этого и не хватало.
Но едва женщина поднялась по лестнице и оказалась всего в нескольких шагах, я поняла, что эта ревность напрасна.
Родство Лиама и прибывшей леди не разглядел бы только слепой. Те же темные волосы, синие глаза. Но больше всего — взгляд. Такой знакомый — острый, пронизывающий, оценивающий.
