Автор
Молодая женщина с рыжими волосами лежит в отдаленном от цивилизации номере, чувствуя себя невесомой и замерзшей. Окна заколочены, и дыхание за окном кажется последней надеждой на свежий воздух. Она не может даже поднять руки к носу, чтобы потупить его. Это зимнее уныние, словно стеклянная пропасть между миром и теплою теплотою дома....
— Запах, как запах..."
"А Пьер тем временем начинал нервничать, ему явно не нравился повышенный интерес женщин к секретам его профессии, хотя, возможно, дело было и в другом.
— Дамы, дамы, вы мне все перепутаете! К тому же у меня слишком мало времени остается до следующего посетителя. Мадемуазель Быстрова, так вы остаетесь, или в другой раз?
Даша обернулась. Темно-карие глаза француза теперь смотрели настороженно, в них не осталось былого простодушия. Теперь Пьер больше походил на дикого лесного зверя, весьма недовольного вторжением в свои пределы.
— Вы уходите? — повторил он с еще большим напором.
По спине пробежал неприятный холодок. А может, это он только с виду такой туповатый? Нет, нет, сейчас уходить нельзя — если она сбежит, он может обо всем догадаться.
— Знаете, дамы, — обратилась Даша к немкам, — я, пожалуй, пренебрегу советом доктора и пройду восстанавливающую программу. Мне кажется, Пьеру можно целиком довериться.
— Слава богу, вы начали рассуждать, как разумный человек. — Клоди с сожалением оторвалась от волшебных притираний.
Ослабшими пальцами Даша принялась расстегивать кофту.
2
Как и следовало ожидать, ни сауна, ни парная, ни уж тем более массажный душ не возымели на раненую должного воздействия. От горячего воздуха и пара раненые пальцы разболелись только сильнее, а от сильных водяных струй тело сковала такая пронзительная боль, что Даша не выдержала и выскочила из кабинета водных процедур практически голой.
К счастью или, вернее, к несчастью, на выходе уже поджидал Пьер, который тут же завернул ее в простыню и уложил на свой стол. Под теплой махрой Даша немного успокоилась и притихла.
— Наверное, не стоило вам принимать душ. — Голос звучал по-отечески. — Боже всемилостивый, ну и синячищи у вас. Но не переживайте, сейчас мы все поправим.
И, возможно, ему это удалось бы, если бы случайно Даша не раскрыла глаза и не увидела, как массажист растирает маслом свои чудовищные руки.
— Нет! — нечеловеческим голосом взмолилась она. — Простите, Пьер, но этого я уже точно не выдержу.
— Напротив, — принялся уговаривать ее массажист. — Доверьтесь мне, и я заставлю забыть вас не только о боли...
— О боли меня заставит забыть только наркоз. — Дискуссию следовало немедленно прервать, иначе он точно уговорит ее остаться. — Мне не надо было принимать душ. Теперь до кожи дотронуться невозможно.
Даша спрыгнула со стола.
