— Ведь мне только тридцать лет, я здорова…
Неужели мое единственное занятие — ждать мужа, а если… если он почему-нибудь не сможет приехать?! Нет, я тоже должна найти свое место, а не носиться по Москве, как тоскливая, растерянная ворона, никому ни зачем не нужная…»
Она наблюдала работу. Группа людей сгружала с машин какие-то декоративные конструкции. Татьяна среди них узнала художников.
— Что это? — спросила она знакомого по студенческим временам товарища, одетого в военную форму.
— Домики, домики, Татка! — узнав ее, крикнул он даже весело. И пояснил: — Маскировка шоссе от авиации. Пусть-ка фашист разберется, где что!..
Это были декорации для обмана воздушных фашистских наблюдателей. Полоса шоссе должна была исчезнуть под этими фанерными домиками…
Татьяна не размышляя поехала тут же с ними в порожнем грузовике и с этого дня включилась в бригаду художников, которые занимались маскировкой столицы, разрабатывала эскизы. Днем работа ее отвлекала. Но по ночам, в одиночестве, вспоминались слухи, за день навязшие в уши, — слухи о сотнях тысяч убитых и угнанных в плен, о фашистских танках, которые неуязвимой стеной надвигаются на Москву. Ее охватывала тоска. Хотелось заплакать, но слез не было, была только боль в груди, щемящая боль в сердце… и так до утра…
Она работала в бригаде художников уже дней десять, когда, проезжая как-то в районе Калужской, вспомнила дом, у которого ей довелось тогда ожидать Бурнина.
«Может быть, эта женщина знает что-нибудь большее о том, что творится на фронте! Ее муж был на том же участке, где Бурнин и где Миша!» — подумалось Татьяне.
Она разыскала дом. Никто не отозвался на звонок. «Приказали вам здравствовать, укатили!» — с усмешкой досады сказала она себе. Но ее окликнула незнакомая девушка и предложила проводить до школы. Девушка шла с ней рядом и говорила о своем наболевшем: она просится в армию снайпером, а ее не берут, и Ксения Владимировна не хочет понять — они целый год уже, три девушки, были в стрелковом кружке, все три снайперы, а им говорят про какую-то молодость…
Ксения Владимировна как раз шла из школы навстречу, торопливая, занятая.
— Опять ты, Катя, свое? К сожалению, хватит еще и на вашу долю. Успеете подрасти, и придется еще воевать. Не так это просто. Иди-ка домой! — заговорила она. — Завтра в школу придешь. Я найду для тебя другое дело. С утра приходи…
— А какое другое дело? Хорошо, я с утра… — пробормотала девчушка.
— Здравствуйте. Вы меня узнаете? — спросила Татьяна, задерживая Шевцову.
Ксения Владимировна посмотрела на нее в удивлении.
— Ах, да, да! — спохватилась она. — Вы были тогда с майором?
— Да… Вы знаете… муж… мой муж до сих пор не приехал… Может быть, вам что-нибудь известно, что там творится? — торопливо забормотала Татьяна.