Вечерами ты забываешься в воспоминаниях — как Мелвилла в "Моби Дик", когда мир вокруг исчезает, оставляя только таинственную гладь морских волн и мечты о бездонной глубине. Здесь каждое слово дрожит от прикосновения к неизведанному.
«А в нашей стране кровью и жирным шрифтом, – вздохнул Мстислав Юрьевич, – и очень крупными буквами».
В субботу Лиза поднялась в шесть и сразу занялась едой. Руслан заказал мясной рулет, для детей Зиганшина она спланировала шоколадный бисквит, сухое печенье, курицу и рыбные котлеты, а вместо супа сделать заготовку для окрошки. Кроме того, надо навертеть голубцов, Зиганшин их заморозит и будет готовить по мере надобности.
Ну, и им с Максом надо что-то есть, не столь изысканное, но борщик сварганить не помешает.
Прокручивая мясо, пока тушатся овощи, быстро нарезая картошку, Лиза наслаждалась непривычной свободой и покоем. Она и не знала, что так здорово готовить, когда никто не стоит у тебя над душой, не упрекает, что ты мешаешь, и, главное, ты каждую секунду не ждешь критического замечания или окрика, что нож надо держать не так, а суп солить не тогда, сковородку брать не ту, а эту, и самое-самое прекрасное, никто не придет и с умным видом не станет регулировать газ под готовящимся тобою блюдом!
Конечно, свобода эта ненадолго.
Правда, есть один тягостный момент – Руслан до сих пор не признался матери, что ему ампутировали ногу.
Думая об этом, Лиза чуть не упустила молоко. Как смягчить удар? Чем оправдать Русланово молчание? Трусостью и растерянностью?
Сейчас Анна Спиридоновна считает, что ее здоровый сын решил жениться на приличной девушке, предвкушает безмятежную жизнь, внуков, а на самом деле что?
Да дело не в том, что Руслан стал инвалидом, а в том, что матери не было рядом именно в ту минуту, когда ребенку больше всего требовалась помощь и поддержка!
Он поступил с матерью очень нехорошо, и понадобится много времени, чтобы все это загладить.
Лизу грызла еще трусливая мысль, что Анна Спиридоновна решит, будто это она подговорила Руслана молчать, и возненавидит невестку.
Скорее бы он уже признался, думала она, закручивая рулет и отправляя в духовку, хоть ясность будет.
Лизины родители объявили бойкот. Она позвонила в тот же вечер, когда уехала, сначала маме, потом папе, и оба бросили трубки. Понадеявшись, что за ночь страсти немного поутихнут, Лиза позвонила снова, хотела сообщить дату свадьбы, но мать холодно перебила: «Неужели ты думаешь, что нам это интересно?» Теперь оставалось только ждать, пока они сменят гнев на милость.
