Вечерами ты забываешься в воспоминаниях — как Мелвилла в "Моби Дик", когда мир вокруг исчезает, оставляя только таинственную гладь морских волн и мечты о бездонной глубине. Здесь каждое слово дрожит от прикосновения к неизведанному.
Макс проснулся рано, скромно попил чаю на уголке стола, чтобы не мешать кулинарному процессу, сходил в гараж, так что к девяти утра они загрузили машину едой и поехали сначала к Руслану, потом к Зиганшину.
Лизе было стыдно, что она, вместо того чтобы сидеть у постели больного жениха, занимается какой-то чертовщиной, но оказалось, Руслану нравится ее азарт.
«Может быть, так лучше, он видит, что я не отказываюсь от работы ради него, стало быть, считаю его полноценным человеком? – пыталась она оправдать свою безалаберность.
Мстислав Юрьевич топил баню, замшелую избушку, сложенную из толстых кривых бревен, с крохотным подслеповатым оконцем и полуразрушенной трубой из красного кирпича, над которой поднималась и уходила в небо тонкая полоска дыма.
– Сейчас, – сказал он вместо приветствия, пробегая мимо с двумя ослепительно чистыми цинковыми ведрами."
"– С полными на счастье, – съязвила Лиза, но Зиганшин уже скрылся в сенях.
– Как раз вовремя, самый пар! – воскликнул он, выходя и плотно закрывая за собой покосившуюся дверь, сколоченную из грубых досок.
Было немножко странно, что показательный участок образцового хозяина оскверняет такая развалюха, но начкрим, не дожидаясь вопросов, объяснил, что бане лет двести, сейчас так строить уже не умеют, поэтому он ее бережет больше, чем все остальное свое имущество.
– Макс, пойдем? Пар волшебный, сейчас сам убедишься.
Голлербах неуверенно покачал головой, но через секунду покорно плелся за Зиганшиным в дом, выбирать полотенце, простыню, шапку и резиновые тапочки.
Лиза категорически отказалась париться, решив вызвать такси и заклеймить предателя Голлербаха, но Мстислав Юрьевич немного смущенно попросил ее сходить со Светой. Пришлось согласиться.
Пока мужчины парились, Лиза дремала в кресле-качалке на веранде. Эта плетеная качалка так не подходила начкриму, что Лиза то и дело начинала хихикать, представляя Зиганшина в виде бабушки, вяжущей в качалке бесконечный носок.
Мылись они долго и нагнали столько пару, что пришлось проветрить, прежде чем Лиза со Светой смогли войти внутрь.
Девочка с опаской смотрела на темные стены, раскаленные камни печи и очень старый, с множеством вмятин медный ковш.
