Полковник милиции, посвятивший жизнь расследованию убийства отца, погибает при исполнении служебного долга. Но вместо смерти его сознание переносится в 1996 год — в эпоху лихих 90-х, разгула преступности и беззакония. Теперь герою предстоит изменить прошлое и спасти тех, кого он потерял.
Раздел Chitat.online для книги «Прорвемся, опера!» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Полковник милиции, посвятивший жизнь расследованию убийства отца, погибает при исполнении служебного долга. Но вместо смерти его сознание переносится в 1996 год — в эпоху лихих 90-х, разгула преступности и беззакония. Теперь герою предстоит изменить прошлое и спасти тех, кого он потерял.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Полковник милиции, посвятивший жизнь расследованию убийства отца, погибает при исполнении служебного долга. Но вместо смерти его сознание переносится в 1996 год — в эпоху лихих 90-х, разгула преступности и беззакония. Теперь герою предстоит изменить прошлое и спасти тех, кого он потерял.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— У меня тоже мыслишки есть, — Устинов посмотрел на отца. — Вот только тебе они, Лёха, не понравятся. Но ты человек грамотный, возьмёшь в оборот, я тебя знаю. Ты в таком подразделении работаешь, что тебе по должности положено всех подозревать.
— Ну, говори, Вася, я послушаю.
— Короче, я тут у Якута случайно за стол сел…
— Чекушку ту искал? — серьёзным голосом спросил Якут.
— Да чё её искать-то, давно выпили, — Устинов махнул рукой. — Короче, глянул я случайно те адреса по старым делам, которые тогда у Рудакова были, где отказные клепали. А у меня моя же первая жена работала на почте кассиром, пока мы с ней не развелись и она не уехала к маме своей… бр-р-р, — он вздрогнул. — Как вспомню их обеих, ну нахрен… И вот, мыслишка у меня появилась, — Устинов расправил усы.
— И какая? — спросил отец.
Кажется, я начал понимать, к чему клонит Устинов.
— Да вот вспомнил, что у Витьки из твоего отделения жена на почту сюда устроилась, когда они переехали в город, и пенсии всем носит. А все потеряшки — пенсионеры одинокие, которые сами на почтамт не ходили. И все их адреса находятся так, что одна почтальонша могла их обойти за раз, я маршруты-то эти знаю. И вот жена Витьки как раз и в курсе была, где одинокие живут, с которыми можно работать, а потом передать ему, что и как…
В кабинете на пару секунд повисло такое молчание, что можно было ножом резать.
— Вася, я тебя, конечно, очень уважаю, как отличного профи и матёрого опера, — медленно произнёс отец, — но сейчас ты всё за уши притянул. Нет, я понимаю, к чему ты клонишь, но так точно не было. Витька мой сам их ищет. Да мы с ним Крым и рым прошли, я его как тебя знаю…
— Леха, я предупреждал, что тебе не понравится, — Устинов пожал плечами и одновременно полез за сигаретами. — Но ты спросил — я ответил. И я ни в чём никого не обвиняю, так… версии вслух. Просто увидел закономерность. Она неприятная, да, но куда деваться? Сам знаешь, что совпадений в нашей работе почти не бывает. Но ты бы приглядел за Витьком, так — краем глаза, между делом. Знаешь, как я хочу ошибиться… Но и на старуху бывает порнуха.
— Понимаю.
— Я дяде Вите тоже верю, — сказал я, немного поразмыслив. — Но и Василий Иваныч просто так не скажет, чуйка у него на такие вещи.
— Вот, Пашка меня понимает, — Устинов сложил письмо, которое писал сегодня, в два раза и разгладил.
— Ты же поедешь с нами брать Ганса? — спросил я у отца. — Но пока дядю Витю звать не будем и говорить об этом ему пока не станем. А когда твёрдо будем в нём уверены, что он тут не связан с хатами, введем в курс. Сам понимаешь, с нашей работой во всем сомневаться приходится.
— Только не в коллегах, — отец всё хмурил брови, не желая с нами соглашаться.
