Полковник милиции, посвятивший жизнь расследованию убийства отца, погибает при исполнении служебного долга. Но вместо смерти его сознание переносится в 1996 год — в эпоху лихих 90-х, разгула преступности и беззакония. Теперь герою предстоит изменить прошлое и спасти тех, кого он потерял.
Раздел Chitat.online для книги «Прорвемся, опера!» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Полковник милиции, посвятивший жизнь расследованию убийства отца, погибает при исполнении служебного долга. Но вместо смерти его сознание переносится в 1996 год — в эпоху лихих 90-х, разгула преступности и беззакония. Теперь герою предстоит изменить прошлое и спасти тех, кого он потерял.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Полковник милиции, посвятивший жизнь расследованию убийства отца, погибает при исполнении служебного долга. Но вместо смерти его сознание переносится в 1996 год — в эпоху лихих 90-х, разгула преступности и беззакония. Теперь герою предстоит изменить прошлое и спасти тех, кого он потерял.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Прозвище у него было Кудрявый, и не только из-за фамилии, его так в шутку прозвали из-за вечно обритой налысо головы. Из кобуры скрытого ношения у Кудрявого выглядывала рукоятка пистолета, но не привычная, от ПМ, а чёрная, более широкая и толстая от — ПММ, модернизированного пистолета Макарова на 12 патронов.
У отца за отделением числился неплохой арсенал, есть автоматы и револьверы, и даже редкий в наших краях пистолет-пулемёт «Кедр». Дядя Витя вообще таскал с собой револьвер РСА, распространённый в РУОП, но вообще-то редкий — я только у них его и видел. А отец обычно ходил с лёгким ПСМ.
— О, Пашка, — первым меня заметил дядя Витя. — Как житуха? — он протянул руку.
— Руки-то после сортира помыл? — Кудрявцев прервал рассказ. — А-то знаю я тебя, никогда не моешь! Я телефон после тебя протираю вечно! — и он кивнул на серо-зеленый дисковый аппарат, притулившийся на столе.
— Да мыл, мыл, — отмахнулся тот.
А вот отец был занят. Он меня заметил, но только сделал знак, чтобы я подождал и покурил, и показал на стул у окна. Там же стоял электрочайник с кипятильником внутри, рядом с ним кружки, из одной свисала ниточка ярлычка от чайного пакетика. Кто-то из здешних оперов постоянно пил чай «Пиквик» с фруктовым вкусом, остальные же эту смесь ядрёной химии и пыли с индийских дорог не любили, заваривали крепкий чёрный чай в отдельном заварнике.
Отец сидел за тем же столом, где и работал раньше. Ещё даже в советское время, когда он был простым инспектором уголовного розыска (в конце семидесятых так назывались оперативники), в этом кабинете он и сидел, помню, как ходил к нему в детстве. Когда он возглавил новое городское отделение по борьбе с организованной преступностью, именно этот кабинет он себе и выбил для работы. Ну а что, намоленное количеством раскрытых преступлений место.
Напротив него сидел смуглый мужик в костюме, причём дорогом, из блестящей синей ткани хорошего качества, как полагается новым русским. Галстук золотого цвета, зажим тоже сверкает золотом, рубашка вообще красная. Цвета сочетались не очень, но зато дорого-богато, как говорится. Да и «Мотороллу» свою он держал, как полагается, на виду. Тогда эти мобилы были ещё малодоступны населению, у меня вообще первая появилась лишь в начале нулевых. А в 90-е ещё и разрешение на них надо было получать в Госсвязьнадзоре. Помню даже, как под конец десятилетия у ППС-ников были показатели в отчётности, сколько раз проверяли наличие этой карточки и сколько нашли нарушений.
Но бандитом или новым русским, как можно подумать, этот мужик не был.
— Лёха, ну слушай, — говорил он спокойным и нормальным голосом, но всё равно с таким ментовским напором. — Ну чё я тебе рассказываю, сам же знаешь? Начальство здесь дрюкает, а там лафа.
