Я стучал на застекленной железной двери подвала. Внутри тихо, словно затянувшаяся в тени паутина. Наконец глазок повернулся, и я показал кого-то своему лицом — дежурному. Он смотрел на меня из засекреченного проема, будто проверял мою легенду. Внутри было еще тише - скрип половицы под ногами, глухой стук шагов по лестнице вниз....
На физио походишь, хотя зачем тебе физио, если ты здоров как бык.
— Там и девки жопастые, — тут же переключился на наш разговор Кудрявый. — Тебе там и ванны солевые, и массажик. И питание, одно слово — ну курорт! Я тогда отдохнул на год вперёд.
— Да тут одно дело неприятное, — я показал кивком на дверь, и отец поднялся, захватив сигареты.
— Ну, пошли подымим.
В коридоре, где нас никто не слышал, я рассказал отцу о том, что рядом с домом Ганса обнаружены следы крузака бывшего следователя Рудакова. А заодно и рассказал о той встрече в шашлычной, которую я подслушал.
— Справка о совпадении уже готова? — тихо спросил отец. — По следам?
— Ещё нет, Кирилл обещал завтра… но я его попрошу, чтобы повременил. У него работы много, пусть её пока «забудет» на пару дней.
— Угу, — отец почесал лоб и задумался. — Хм-м-м… У нас в городской прокуратуре три следака: Ирка Полежаева, Димка Румянцев и Олег Верхушин. Дело по серии ведёт Димка, и он сразу всё выдаст Рудакову, так или иначе. Лучше бы Верхушин вёл, он с Рудаковым на ножах всегда был, тот на Верхушку стучал постоянно.
— Лады.
— Кому говорил?
— Только тебе.
— Якуту скажи, — предложил отец. — Только тихо, чтобы не ушло никуда. Он мужик умный, может, чего ещё предложит.
— Василий Иваныч ещё рассказал про своего информатора, и дело его с анкетой у меня лежит. Может, ещё кого вспомнит из его контактов.
— Добро, пригодится.
— А сам он тогда ездил к дочери в область.
— Я потом вспомнил, — отец кивнул, закуривая вторую сигарету, при этом громко кашлянул, — что у него как раз годовщина. Сын-то у него хороший парень был, помню его. Ну ладно, я тут пробью кое-что. И сам молчком, не боись, не утечёт.
План действий у нас пока только складывался, да и у меня в голове уже крутились мысли на этот счёт. Пока наша единственная зацепка — Рудаков, надо проработать всё с ним.
Я вернулся в кабинет, хотел захватить куртку и идти кормить Сан Саныча.
У батареи сидел прикованный к ней пьяный небритый мужик, который громко храпел, запрокинув голову. Перегаром от него несло — будь здоров, лучше рядом не стоять, так и сам опьянеешь. Подбородок торчал вверх, на старом турецком свитере с «ковровым» узором, заправленном в штаны, видны капли крови.
