Я стучал на застекленной железной двери подвала. Внутри тихо, словно затянувшаяся в тени паутина. Наконец глазок повернулся, и я показал кого-то своему лицом — дежурному. Он смотрел на меня из засекреченного проема, будто проверял мою легенду. Внутри было еще тише - скрип половицы под ногами, глухой стук шагов по лестнице вниз....
Чем больше я находился здесь, в Верхнереченске образца девяносто шестого года, тем больше вспоминал, а всякие реплики, которые народ бросал о бандитах, пробуждали память ещё лучше.
— Вот сразу видно, что мент, — он расхохотался, потом резко замолк и с вопросом посмотрел на меня. — Ты же не против, что я тебя так назвал? А то некоторые как с цепи срываются.
— Валяй-валяй, не отвлекайся. Мент — нормальное слово. Ну так что ты там про Верхнереченск такого интересного нарыл?
— Я таких городов повидал, Паха.
— И какая из них самая крупная в нашем городе? — спросил я. — Давай, устроим тебе экзамен по криминальной обстановке. Потом, глядишь, передумаешь, хе.
— Ну нет, не дождёшься, я вашему ОВО платить буду, чтобы крышевали. Ладно, короче, самая крутая — группировка «Универмаг».
— Так, — я кивнул. — Что ещё?
— Костяк банды — каратисты и боксёры из всяких полулегальных спортивных секций и качалок. Паханом у них был некто Каратист, но его замочил киллер ещё в 93-м, когда тот выходил, пьяный в жопу, из сауны.
— Это ты знаешь, — сказал я, будто и вправду экзаменовал его, взялся за ручку над дверью и сел поудобнее.
— Иван Гордеев, погремуха — Кросс. То ли из-за удара, которым он какого-то амбала вырубил, — Турок, держа руль левой рукой, изобразил подобие встречного удара в боксе — «кросса». — То ли это из фильма, фильм один был, «Последний дон», там тоже был такой Кросс, сын дона. Но как на самом деле, не знаю.
— И что ты про него слышал?
— Много чего, он даже в Москве засветился у нас. Поумнее Каратиста и более жестокий. В школе был хорошист, в армии служил, разряд по боксу есть.
— Ну что же, ты подготовился, Турок, для коммерсанта очень хорошо… — я покивал для виду.
Даже слишком хорошо. Я присмотрелся к нему внимательнее. Как охотно он всё рассказывает.
