Я стучал на застекленной железной двери подвала. Внутри тихо, словно затянувшаяся в тени паутина. Наконец глазок повернулся, и я показал кого-то своему лицом — дежурному. Он смотрел на меня из засекреченного проема, будто проверял мою легенду. Внутри было еще тише - скрип половицы под ногами, глухой стук шагов по лестнице вниз....
Ты, что ли, отвечать будешь? Нет, с меня спрашивать будут!
— А меня зачем вызвал? Трупа нет, чё мне там делать? Пусть опера или участковый бы прошвырнулись, а потом бы мне позвонили, если что.
— Потому что ты — дежурный следователь, а вон там, — Сурков показал на меня, — дежурный опер! А по правилам, Димка, если человек пропал, нужно делать осмотр, как положено, дело возбуждать, даже если тело ещё не нашли. Ну ты же сам прекрасно знаешь. Вот ты сегодня дежуришь, ты и занимайся, а то я опять крайним буду.
— Если по каждой потеряшке убийство возбуждать, вся страна темнухами завалится, — продолжал разоряться тот.
— Ой, не лечи меня, Румянцев. Знаю я, как вы там возбуждаете. Материалом держите и волокёте, пока рак на горе не свистнет. Короче, положено выезжать на заявление о пропаже прокурорскому, вот я тебя и поднял.
Оказаться крайним, как часто говорил Сурков — это его самый большой страх. Чуть что случалось, он страховался по полной, он единственный в ГОВД, кто действовал всегда строго по УПК, по инструкции и по приказу, чтобы избежать проблем, и действительно по каждому чиху мог поднять среди ночи начальника и трезвонить во все колокола, даже если в отделе просто прорвёт трубу в туалете.
Но и следователь Румянцев — та ещё ленивая жопа, это я понял с первого дня, когда с ним познакомился.
Он и теперь развёл руками и вздохнул:
— Мне будто заняться нечем, бухого деда искать. Бумагу марать.
— Не всё так просто…Там странное дело, — влез я. — По месту жительства пропавшего, на квартире, посторонние люди живут, которые будто бы её купили.
— Ну мало ли, — спорил Румянцев, — может, собутыльники его, не выгнал. И чё теперь делать?
— Ну я пока опрошу заявительницу, — я внимательно посмотрел на следователя — да нет, сам он не узнает ничего, только время потратим, — а ты пока пинай дежурного, чтобы дал участкового в помощь и криминалиста. Пусть соберёт группу в полном составе.
— Ты чего это, Васильев, раскомандовался? Так-то я старший оперативно-следственной группы, — он нахмурился.
— В курсе, ну и какие будут указания, товарищ руководитель следственно-оперативной группы? — спросил я с усмешкой. — Кроме того, что я сказал.
— А, ладно, — Румянцев поморщился. — Занимайся, Васильев, по намеченному плану.
Он отошёл к столу, у которого под одной из ножек был засунут свёрнутый в восемь раз лист бумаги, чтобы не шатался, сел на стул с отломанной спинкой и стал что-то писать.
