Я стучал на застекленной железной двери подвала. Внутри тихо, словно затянувшаяся в тени паутина. Наконец глазок повернулся, и я показал кого-то своему лицом — дежурному. Он смотрел на меня из засекреченного проема, будто проверял мою легенду. Внутри было еще тише - скрип половицы под ногами, глухой стук шагов по лестнице вниз....
Всего за пять минут мы узнали, что у неё есть дети, Машка и Колька, кошку зовут Светка, и она пятнистая, а собака откликается на кличку Байкал. Что муж Петька работает трактористом, и он тот ещё алкаш, который ухлёстывает за какой-то Людкой с почты, пока заявительница Люба не дала ему по горбу кочергой.
Ну а потом она перешла к делу.
— А я приехала к нему, на автобусе, вон, пять тыщ стоил! — чуть ли не кричала она. — Звал меня, чтобы с этой больницы его увезла, на квартиру-то! А мне-то некогда, картоху копать пора! Корова вон недоена осталась, я соседку попросила, чтобы подоила, и сена ей подбросила, а я же знаю, что она половину молока себе заберёт.
— Что с дедом? — спросил я.
— Так говорю же, всё бегом успевала. Но надо было ехать, а то знаю, что он опять забухат! Всегда бухат, как папка вон мой, Царствие небесное, тот тоже кажный день гулял! Ох! Зелёный змий ему в ребро!
— Так что с дедом? — Толик устало потёр лоб и склонился над листком бумаги в клеточку, куда собирался вносить стоящую информацию, но пока только нарисовал сбоку косичку.
— Так приезжаю, а в больнице его уже нету! — заявила внучка. — Говорят, выписали. Ну думаю всё, забухат старый, значица. Вышла тогда, попутку ловить давай, а он говорит, за пять тыщ довезу! Пять тыщ! А морда не треснет, за пять тыщ-то?
— Так, стоять, — я поднял руку, — с чем он лежал в больнице? По какой причине?
— Я-то откуда знаю? Положили и положили, старый же. Он ещё тогда с поста мне звонил, на почту, мне туда пришлось бежать, всё побросала. Жаловался, что кормят плохо и уколов много ставят.
— Значит, почему заболел дед, вы не знаете?
— Да на скорой увезли. Он ещё ругался, зачем, мол, всё же здоровый, как конь.
— Так, — я пометил это себе в уме. — В больнице его не оказалось. Тогда вы пошли к нему домой?
— Ага-ага, — Люба закивала. — А там какой-то мужик открыл, морда во! — она показала руками.
— Бандит? — спросил я.
— А я-то откуда знаю? На нём не написано. Толстый, жена у него там, тоже толстая, дети бегают, собака такая мелкая, гадина, лает, мне сапоги нюхает и рычит.
— Собака говорит? — Толик заулыбался.
— Мужик этот! Собака-то чё скажет, брехает только впустую! А плюгавенькая, её кошка моя задрёт!
— Во как, — произнёс я и переглянулся с Толиком. — А документы на квартиру они показали?
— Нет! — распалившись, уже почти рявкнула женщина.
