Я стучал на застекленной железной двери подвала. Внутри тихо, словно затянувшаяся в тени паутина. Наконец глазок повернулся, и я показал кого-то своему лицом — дежурному. Он смотрел на меня из засекреченного проема, будто проверял мою легенду. Внутри было еще тише - скрип половицы под ногами, глухой стук шагов по лестнице вниз....
Потому что если я потеряю контакт с этим человеком, то заказчики найдут другого исполнителя. Это точно. Так что надо поработать с ним, держать его под рукой и выходить на заказчика именно через Федюнина — любыми способами.
Кстати, а они ему за убийство хоть заплатили? Или всё было как-то иначе?
— А живой он или нет? — спросил Федюнин. — А то если убили Григорьича, и я зассал говорить, то… — он опустил голову и обхватил себя руками. — Вот же сука, надо было позвонить сразу вашим, б**. Надо было. Эх…
Нет, так люди не играют.
Но Федюнин недоговаривает что-то важное. Я немного прикинул, выискивая несоответствия в его рассказе.
— Ты их знаешь? — спросил я. — Тех, кто приезжал к деду? Но боишься и не говоришь. Это так?
— Ну я…
— Это так или нет? Слушай, парень… Может, Григорьич еще жив.
Федюнин отвернулся, потом посмотрел на меня и еле слышно выдохнул:
— Знаю.
— Кто они?
— Да он сказал, если я кому-то скажу про него, он…
— Ты погоди, — я подсел к нему ближе. — Не переживай, всё нормально будет. Контора своих не палит. Давай между нами. Кто он и откуда ты его знаешь?
— Ваня Вагон, — решился парень и снова выдохнул. — Из универмаговских.
— Так, — я кивнул. Дело пошло.
— Он в казино у Кросса работает, долги вышибает.
— Та-а-ак, — протянул я, а самому уже хотелось бежать и действовать.
Неужели, я потянул за нужную ниточку? Ту самую, которую искал столько лет?
Вагона я не знал, но как-то слышал. Он слишком мелкая сошка, шестёрка, не дорос, чтобы заказывать отца. Но передать приказ исполнителю он запросто мог, как и потом зачистить его с остальными.
— Он там был, и ещё какие-то братки, я их не знаю, — продолжал Федюнин. — Вот они деда и грузили.
— А ты откуда их знаешь? — я посмотрел на его гипс, мелкую наколку и его странные оговорки и догадался: — Это они тебе ногу сломали? Да?
— А вы-то откуда знаете? — Федюнин вздрогнул.
— И что, поставили на счётчик? Много должен?
— Если послезавтра не верну им пятьсот баксов, вторую обещали сломать, — глухо произнёс он. — Сотку тогда проиграл в карты, на следующий день не вернул, они мне вот сделали, — он показал на гипс, — и на счётчик поставили. Завтра выписывают, а послезавтра срок, пять сотен баксов.
