Я стучал на застекленной железной двери подвала. Внутри тихо, словно затянувшаяся в тени паутина. Наконец глазок повернулся, и я показал кого-то своему лицом — дежурному. Он смотрел на меня из засекреченного проема, будто проверял мою легенду. Внутри было еще тише - скрип половицы под ногами, глухой стук шагов по лестнице вниз....
Вот и жду сижу, когда домой вернусь, и меня там искалечат. А куда идти? К вашим пойду — тогда вообще закопают. Они же видели, что я здесь лежу, сразу поймут, что я их сдал! А у меня мать больная, вдруг к ней придут? Чё делать-то тогда?
В мозгу будто что-то прозвенело. Мысли роились в голове быстро.
Есть мотив. Кто-то из киллеров приходит в профессию за лёгкими деньгами, кто-то ещё по каким-то причинам, но всегда есть те, кого ставят перед выбором — или он, или ты.
И если они готовили «одноразового» киллера, от которого легко избавиться, завербованный должник — вариант идеальный.
Зато я могу выйти на этого Вагона, когда он придёт выбивать долг с Федюнина. Убью двух зайцев одним выстрелом — выясню, кто состоит в банде чёрных риэлторов, а заодно могу выйти на заказчика отца. От таких мыслей аж кулаки зачесались.
Раз Вагон работает на Кросса, значит, отца могли заказать универмаговские. Это, конечно, ещё не прямое доказательство, но уже серьёзная зацепка, с которой можно работать.
"Но Федюнин должен сыграть сейчас роль живца. Он мне нужен. А дальше посмотрим, что с ним делать. Это злило. Злило не то, что он может выстрелить и потом станет отпетым киллером, убьёт ещё много людей. Злило то, что сейчас-то даже бить его не за что, запуганный пацан, он на эту скользкую дорожку ещё и не ступил.
А я ведь долго думал, что при встрече просто вытрясу из него душу. Размажу. Но что-то меняется.
— Правильно сделал, что рассказал, — кивнул я. — Мы это не забудем. Значит, выписываешься завтра? Сразу звони мне в отдел, вот тебе цифры, — я записал их на вырванном из записной книжки листе и сунул ему в руку. — Там ещё номер соседа есть, если я дома, он меня выцепит.
— И что тогда? — испуганно спросил он.
— Мы их у тебя на хате и возьмем.
— А меня же потом грохнут, если поймут, что я их сдал! — голос у него от напряжения даже слегка осип.
— Не грохнут, — пообещал Толя и похлопал его по плечу. — Мы всем отделением за тобой присмотрим. Ты же важный свидетель. Не как в фильмах америкосовских, но всё равно присматриваем.
— Тогда давайте, — согласился он, выдыхая и будто решаясь, и потирая вспотевшие ладони о штаны. — Я сразу позвоню, как выпишусь, и буду ждать.
* * *У меня в записной книжке появилась новая фамилия — Федюнин.
