Он заржал, довольный произведенным эффектом. Вера в ужасе смотрела на него. Такие способны на все. А парень тем временем положил на стол газетный сверток.
– Что там? – Вера едва совладала со своим голосом, она хотела спросить с вызовом, показать, что не боится этих ублюдков. А на самом деле едва прошептала.
– Говорю, люблю тихих. – Парень обхватил ее руками и сжал в объятиях. Вера задохнулась. – Ладно, не трясись. Шеф не велел тебя трогать. Благородный, военная косточка… Можешь не считать. Купи себе мороженое.
– Он опять заржал своей шутке.
Вера поняла, что в пакете деньги. Много денег. Таких она не видела никогда. В голове мелькнула мысль: Сережка сможет пойти учиться в университет нефти и газа, о котором он бредил последний год. Отец сможет уйти со своей унизительной работы. Маму подлечат, и она опять станет веселой и жизнерадостной, какой и была всегда, до болезни и отставки отца. И, может, они купят жилье. Она взяла в руки ручку и поставила подписи напротив своей фамилии во всех указанных бандитами местах.
Протянула им бумаги. Узкоглазый умехнулся:
– Совсем от радости стебанулась? Нам зачем даешь? Эти бумаги прокуратура заберет. Деньги спрячь, идиотка.
Второй протянул руку к ее груди:
– Дай хоть подержаться на прощанье, манюня.
Вера с отвращением отшатнулась.
Узкоглазый недовольно проворчал:
– Кончай базар, тупорылый. И так лишнее говоришь. Пошли.
Закончив свой рассказ, Вера напряженно смотрела на Перову.
– Что теперь со мной будет? Если бандиты узнают, что я все рассказала, меня же сбросят под поезд! – В ее глазах было такое отчаяние, что Перовой стало жаль девушку.
– Не бойтесь, бандиты ничего не узнают. В интересах следствия не надо распространяться, что информацию о фальсифицированном акте медэкспертизы мы получили от вас. Мы сделаем так. Вы мне все подробно опишете в своей «явке с повинной». Но в протоколе допроса я запишу, что вы составили акт вскрытия трупов Груздева, Жбанова и Славского, который якобы полностью соответствует фактам.
Следовательно, вы подтверждаете подлинность документов, находящихся в прокуратуре. И подпишете протокол. А уж я постараюсь расписать местным коллегам, что вы проявили твердость, в своих манипуляциях не признались и вообще оказались крепким орешком. До ваших обидчиков мои слова дойдут даже быстрее, чем вы думаете. Так что не волнуйтесь. К вам не будет никаких претензий – ни со стороны бандитов, ни прокуратуры.
– А деньги? – Лапшина растерянно смотрела на Перову.
