Капитан Мороз сидел в кабинете, за обшарпанным столом из зеленого сукна, перебирая бумаги в картонной папке с чернильными пятнами. На его крестьянских руках - особенно на среднем пальце правой руки - тоже имелись подобные заметки. Не любил он эти записки, их скрип и таинственное предназначение....
Дошел до кабинета главного инженера, и снова взгляд. Любопытно! Надо присмотреться к этому Никифорову. Шелестов подошел было к инженеру, но тот неожиданно встал и отправился в курилку на лестницу. Максим последовал за ним. И снова мимо прошел Лыков, но теперь уже быстрым шагом, куда-то торопясь. Он бросил беглый взгляд на курильщиков и исчез в коридоре.
– Ишь, истребители-перехватчики, – проворчал Никифоров, закуривая.
– Молодость, – глубокомысленно заметил Шелестов, тоже затягиваясь папиросой. – Молодости свойственна энергия, пылкость и поспешность в суждениях, поступках и решениях.
– В поступках, это точно, – снова ворчливо произнес инженер. – Девка по отцу горюет, а они уже клинья подбивают. Не терпится им, баб как будто мало вокруг."
"– Да, слышал. – Шелестов сделал печальное лицо. – Отец Алины погиб во время испытаний двигателя. Совсем одна девчушка осталась.
Максим ждал, что Никифоров ответит привычной фразой, что сейчас много сирот, война многих осиротила и овдовила.
Вечером, когда в конструкторском бюро осталось мало сотрудников, Шелестов увидел, что из-за угла Филонов делает ему энергичные знаки, пытается привлечь его внимание. Максим подошел, оглянулся, убедившись, что его никто не видит, и только после этого шагнул за угол.
– Что стряслось, Павел? – спросил встревоженный Шелестов.
– Максим Андреевич, за мной опять следят. Несколько дней не было ничего, после того как убрали этих. А сегодня опять пасут. Я опасаюсь к Алине идти. Кто их знает, что они замыслили и кто это такие. А вдруг они поймут, какие у нас отношения, и возьмут ее в заложники или просто пообещают ее убить, если я не стану что-то делать для них. Прикажут Родину предать!
– И ты предашь? – быстро спросил Шелестов и посмотрел лейтенанту в глаза.
