Водитель ушел и возвратился с букетом, который, как и планировалось, не был сугубо траурным. Цветочный гуру добавил в композицию свежую нотку: розовую ветку дендробиума. Это было стильно, изысканно и вполне в духе Лионеллы Баландовской.
Автомобиль подъехал к ритуальному залу за десять минут до окончания церемонии. Мишель Петухов заканчивал прощальную речь у гроба жены:
– И как сказал классик: если безутешно плакать до тех пор, пока не иссякнут все слезы, то рано или поздно на вас опустится скорбный покой и вы почувствуете, что отныне с вами уже ничего не может случиться, ни хорошего, ни плохого…
Лионелла вспомнила, что встречала эту цитату на форумах в Интернете, и, возлагая цветы, старалась не смотреть на лежавшую в гробу Катерину.
Она встала поодаль и только после этого оглядела присутствующих.
У гроба сидели незнакомые ей женщины. Старшая, вероятно, мать Катерины. Ее лицо выражало неподдельное горе. Остальные, по внешнему виду – провинциалки, просто глазели по сторонам.
Недалеко от гроба, в черном декольтированном платье длиной выше колен, стояла Марго Никодимцева. Заметив Лионеллу, она сделала приветственный жест. Рядом с ней Лионелла заметила Терскова. Объяснить его присутствие было непросто. Она выбрала очевидность: Терсков приехал, чтобы отдать долг памяти женщине, погибшей в его отеле. Чем не версия? Другой просто не было.
Среди пришедших проститься с Катериной была и Милена Полторацкая, как всегда безвкусно одетая, с тяжелым ожерельем на шее. Рядом с ней был старец Порфирий. По его отрешенному виду было ясно, что он молится.
– Разрешите… – оттеснив кого-то плечом, рядом с Лионеллой возник Шмельцов. – Не выношу подобных мероприятий, но не прийти не мог.
– Аналогично, – сдержанно заметила Лионелла.
– Через несколько минут.
Шмельцов взглянул на часы:
– Удивительно зловещее изобретение… Не находите?
– Я про часы. Ни на минуту не позволяют забыть, что жизнь – конечна.
– Вам особенно идет эта шляпка. Страдал без вас все эти дни.
– Любезник, – тихо проронила она.
– Чаровница, – сказал он.
– Не лучше ли вам выйти? – спросила дама с лошадиным лицом.
– Прелестная идея. Вы позволите? – Шмельцов проворно склонился и поцеловал даме ручку, после чего вывел Лионеллу на улицу. – Какое облегчение!
– Вы хромаете, – сказала Лионелла.
– К счастью, мой полет не был фатальным.
– Вы правы, Катерине повезло меньше вашего. – Лионелла достала мундштук и, не отводя взгляда от своего отражения в стекле, закурила.
