– Тогда скажите, как он там оказался?
– Вы это у меня спрашиваете?! – Шмельцов возмущенно огляделся. – Я был в душе. Откуда я знаю, что там случилось! И, кстати, когда я вышел из ванной, я встретил вас.
Помолчав, он добавил:
– Повторяю: Кирилл Ольшанский угрожал мне и требовал сохранить визит и факт займа денег в тайне. Но к тому времени я все рассказал Фирсову.
– То, что угрожал, тоже сказали?
– Безусловно. Как я мог это скрывать?
– Вы сдали Кирилла, чтобы спастись самому?..
– Что за жаргон. Вы в чем-то подозреваете меня?
– Вы оболгали его и намеренно ввели Фирсова в заблуждение.
– Я обескуражен. Вы не понимаете, о чем говорите.
– Теперь я уверена, что, когда Кирилл явился в номер, труп уже лежал в вашей спальне. Все было подстроено.
– Я тут ни при чем! Сколько раз повторять!
– Одного понять не могу, зачем вы спрятались в ванной? Вам нужно было пройти в спальню, увидеть труп и вызвать полицию. Только и всего.
– У меня был понос! – вскричал Шмельцов. – Простите за подробности, но вы меня вынуждаете.
В тот момент Лионеллу посетила догадка:
– Пистолет специально подложили. Редкий мужчина не возьмет в руки оружие. Все было рассчитано.
– Вы – сумасшедшая. Простите, Лионелла, я всегда считал вас взвешенным человеком. Сейчас не знаю, что думать.
– Думайте что угодно. Только вот что… Не сомневайтесь – я буду рыть землю и докопаюсь до истины…
– Копайте, дорогая, копайте.
Из ритуального зала стали выходить первые люди, Шмельцов галантно попрощался, после чего куда-то исчез.
Из двери вышла Полторацкая, они расцеловались, и Милена сказала:
– Как хорошо, что ты здесь. Нам так будет ее не хватать.
– У него время молитвы. Прощание закончилось, а он все стоит. Выглядит крайне неприлично.
Милена затрясла головой:
– Знаю, дорогая… Той ночью он явился в твой номер. Но я все объяснила следователю и тебе сейчас говорю: Порфирий страдает сомнамбулизмом. Диагноз подтвержден консилиумом известных врачей – его способности в свое время изучались в профильном институте.
– Порфирий – лунатик?
– Представь себе – да. Однажды ночью я застала его за стиркой одежды. При этом он спал. Утром – никаких воспоминаний. Память – как чистый лист.
К ним подошла Марго:
– Нам будет так ее не хватать…
– Да что же это такое… – поморщилась Лионелла. – Ни одного человеческого слова. Неужели трудно сказать: Катерина была не самым хорошим человеком, но нам ее жаль!
На них стали оглядываться. Марго и Милена мгновенно растворились в черной толпе.
