И уже через тридцать минут Лионелла сидела у зеркала в чужом платье, и гример накладывал на ее лицо тон. В соседнем кресле устроился Черенцов.
– Как в старые добрые времена.
– Что-то я волнуюсь…
– Все будет хорошо. Верь мне, деточка.
Гримерша сдернула салфетку:
– Идем покурим, – Черенцов достал сигареты.
Они вышли на улицу и уселись на скамейку под яблонями.
– Знаешь, Володечка, меня с этим домом многое связывает.
– Слышал. У тебя был роман с внуком Ольшанского. Об этом говорили.
– У нас был не просто роман. Любовь. Мы были неразлучны.
– Большая любовь без следа не проходит, – смиренно изрек Черенцов.
После этой его фразы они просто сидели на скамье и курили, пока Лионелла не сказала:
– Хочу спросить у тебя насчет съемок в Крыму…
– После гибели родителей Кирилла в группе что о них говорили?
– Съемки быстро свернули. Ефим Аркадьевич лег в больницу. Пока искали режиссера на замену, натура ушла. Осень наступила, отснятый материал положили на полку.
– Их смерть наверняка обсуждалась, я в этом уверена.
– Не хочется об этом… Как говорится, о мертвых или хорошо, или ничего. – Черенцов отвел глаза в сторону.
– Говори, – приказала ему Лионелла.
– Ходили сплетни, что вроде бы у Лены, матери Кирилла, были отношения с одним из спасателей. Якобы кто-то видел их вместе.
– Говорили, что муж ее ревновал. Хотя лично я ничего такого не замечал. Мне казалось, у них была гармоничная пара и они любили друг друга.
– Ефим Аркадьевич как к этому относился?
– К сплетням? Никак. Ты же знаешь, его ничто не интересовало кроме кино. Инесса Ольшанская бесилась и, как мне казалось, ненавидела Лену. В лице менялась, когда та мимо проходила.
– За пасынка обижалась.
– Ну хорошо… А что же милиция?
– Приходили два следователя, но дело быстро закрыли. Оба случая признали несчастными. В смерти Лены подозревали Олега, но к тому времени он тоже погиб.
– То есть Олега Ольшанского подозревали в убийстве жены?
– Как будто он что-то сделал с ее аквалангом. Воздух, что ли, спустил. Но это не было доказано.
Лионелла тяжело проронила:
– Я бы не стал рассказывать об этом Кириллу.
– Вы готовы? – К ним подошла женщина, помощник режиссера. – Мы начинаем. Ждут только вас.
Лионелла с Черенцовым отправились в дом. На лестнице и в прихожей уже установили осветительные приборы. Стоящие на треногах и снабженные шторками, они давали мягкий рассеянный свет. Те, что у потолка, – резкие тени.
Из-за режиссерского пульта поднялся мужчина в кепке:
– Будем знакомы. Макс.
